— Как… — Протянул атаман.
— Не смотрели вы так далеко, верно?
Они переглядывались, молчали.
— Ладно, это я так. Слова да вопросы. А теперь слушайте, что скажу. — Сделал короткую паузу, чтобы веса моим словам больше было. — Воеводой Воронежа быть не могу. Есть у него уже воевода. По закону назначенный.
Мои люди, что за спиной конными стояли, чуть расслабились. Никакой крамолы против их человека я не затевал. Продолжил:
— От татар отбиться, если надо будет… — Видел я в их глазах немой вопрос, что значит «надо». — С вами встану, командовать буду. Но Войский здесь по закону сидит.
Смотрел на них, ждал, почти сразу получил то, что и хотел.
— Так какой закон-то… — Начал было атаман, но наткнулся на мой холодный взгляд, замолчал.
Понимаете, значит, что да как. И кем человек поставлен. Раз единой правящей нет, а ест несколько царей, то сомнения есть. Мне это на руку. На крючок вы попали, сейчас раскручу.
Атаман топтался, не знал, что говорить. Видно было, опасался крамолу навести. Все же разговоры о том, какой царь настоящий — могли повлечь тяжелые последствия для любого.
Остальные пятеро как-то попытались его поддержать, что-то сказать, перечить, но притихли, слушали.
— Закон, боярин, он там, далеко. Царь тоже там, далеко. А у нас тут татары под боком. — Все же высказал свое слово представитель служилых людей. — Мыслим мы, что раз дело и для нас и для всей страны опасное. Нам тут промеж себя нужно как-то выбрать и сплотиться. Помощи-то ждать неоткуда. Только на свои силы, да соседей надеяться.
Верно мыслишь, боец. Пора и мне слово свое сказать.
— Скажу. Раз вопрос про законы пошел. Поставлен воевода кем? Царем Дмитрием, верно?
Они закивали.
— А в Москве царь другой. Василий. Шуйский.
— Ну так мы же про то и говорим, боярин. Они там друг друга воюют, а у нас тут враг по Полю гуляет. Вот-вот налетит.
— Верно, господа. Мыслю я, что как-то много царей на Руси последнее время. А мы здесь почему-то сами, без войска царского думаем, как татар остановить и на землю русскую не пустить. Тут с тобой, атаман, согласен полностью.
Они переглядывались, кивали, но молчали. Смутил я их речью своей. Это уж точно. Не думали они, что в одном направлении мы мыслим. А чего сложного. Если вы хотите в обход указа царского меня в воеводы ставить, то значит что? Авторитет царя для вас — ноль. А раз так, то ни Василий, ни Дмитрий Калужский вам не указ. Они беду вашу не решают.
И повисает невысказанный вопрос. А кто царь-то?
Мне сейчас от этих людей больше нужно, чем просто признание воеводой. Решение в том, что мой авторитет и слово мое для них закон. На север этих людей вести нужно. Дела там решать важные.
Молчание затянулось, продолжил:
— Думаю я. — Я чуть обернулся к своим застывшим за спиной людям. Кивнул Григорию. Тот смотрел холодно, слушал. — Раз вы сами пришли, воеводой назвали, то за мной идти хотите. Татар остановим, порядок наведем. Дальше что? Просто так сидеть будем, ждать, как в Москве сложиться?
Они молчали, настороженные.
— Ну что молчите? Воеводой сами же ставить хотели. А если не над одним Воронежем, а над вами всеми, воеводой буду? Что тогда?
— Так мы это… — Атаман посмотрел на остальных пятерых. — Мы.
— Дмитрий, Василий, еще эти, ляхи своих двух нам на престол поставить хотят. Владислав и сам Сигизмунд, что Смоленск осадил. Еще шведы. Может, у татар тоже, какой царь имеется, которого они сейчас через нас к Москве и ведут, а? — Говорил холодно, громко. — Собор нам нужен! Всей землей русской избранный царь! Чтобы рукой твердой, как при Иване Васильевиче было, правил. Правильный царь!
— Так делать то, что, боярин? — Выпалил тот неприкаянный, шестой, что доселе молчал, стоял чуть в стороне, в шаге от остальных. — Мы-то сидим на границе Поля. Каждый день думаем, как с жизнью не проститься. То разбойники, то ведьма, то татары. Я вообще человек не военный. Зодчий я. За крепость отвечать назначенный. Уже лет десять, как творится все это. Мочи нет.
— Вот и я думаю, что мочи нет. Самим собраться всем надо и решить. Правильного царя выбрать. Смуту унять. Что думаете?
— Это дело хорошее. — Проговорил Григорий из-за спины. — Добрые слова. При Иване-то мы, отцы наши, и деды, и ляхов били и татар.
Спасибо за слово первое, подьячий. Первым сказать всегда сложно. Остальным проще будет сторону принять.
— Ты боярин, дело говоришь.
— Точно.
Люди кивали, поддакивали. Идея моя давно была в головах у них. Только высказать никто не хотел. Боялись признаться и себе и друг другу. Крамола же — против царя идти. Да не одного. А то, что нужен единый, жесткой рукой правящий — все понимали. Тогда и смуте конец, и бедам всем.
— Вот мое слово. Воеводой звать пришли. Буду воеводой вашим, не воронежским. Силу будем собирать. Татар обратно завернем и на север двинем.
На лицах их всех я увидел надежду. Правильный царь. Как при Иване Славном, четвертом, мудром и могучем. Как в старину, как деды жили. Это в то время считалось верным и значимым. Лучшим выбором.
