Город понемногу затихал. Привычного мне электрического освещения здесь не было. До него еще три столетия. Поэтому люди этого времени привыкли по максимуму использовать дневное время. Вставали с зарей и с приходом темноты отправлялись спать. Ночью мало кто работал. Исключений немного — караульная и прочая неотложная службы.
У конюшни возился мой слуга. Расседлал моего скакуна, чистил его, приводил в порядок. Тот фыркал, но проблем не создавал, не сопротивлялся.
— Ванька. — Окликнул его. — Как с конем закончишь, баньку топи, место мне займи. Перед сном помыться хочу, чтобы спать крепко после всех этих приключений. И вина добудь!
Григорий при этих словах глянул на меня с удивлением.
— Будет сделано, хозяин. — Холоп продолжал начищать животное. Молодец, старается.
Мы втроем обошли терем и наконец-то вошли через дверь внутрь. Здесь был длинный коридор с лестницей наверх и вниз. Влево и вправо отходили двери. Две напротив друг друга недалеко от входа и еще две подальше. Судя по всему, люди квартировались и спали здесь. Группами по несколько человек. Шесть, может, восемь. Одну из таких комнат заняли добытым у разбойников имуществом, а также седельными сумками, снятыми с коней у людей Артемия. И прочим имуществом из похода.
В коридоре у двери на лавке восседал полусонный боец.
— Ты его поставил? — Спросил я у Григория.
Такой вариант постовой службы, это же полный ужас. Он все проспит. Да и своих легко пустит, если нужно будет. Надо срочно это все переносить в арсенал, там хотя бы замок есть. Больше нигде я их не видел. Видимо, для этого времени штука дорогая и редкая.
— Я. — Ответил подьячий.
— Это здесь гарнизон квартируется? — Спросил я, подходя к охраннику
— Да. — Ответил тот, выходя из дремоты и поднимаясь. — Скоро все, кто не занят, вернуться и спать улягутся. А мне сторожить велено.
Он посмотрел на Григория с немым вопросом в глазах.
— Понятно. Кто-то пройти в комнату пытался?
— Да, нет. Ну так.
— Так как? — Я уставился на него холодным взглядом.
— Спрашивали, я ответил, что не велено. Вот сижу.
— Хорошо, пост твой снимаю.
Служилый человек явно не понял, что происходит, но то, что его отпускают, обрадовало.
— Вы хотели чего, боярин?
— Глянуть имущество, которое сегодня загрузили. И тебя отпустить отдыхать. Теперь мы сами. Григорий и вот, француз, будут тут. Утром все учтем и в арсенал перенесем.
— А, так хорошо. Могу идти?
— Да, свободен.
Он помялся немного, вышел наружу. Были ли еще люди в этой части терема, я не знал. Возможно, кто-то отдыхал в иных комнатах, спал или просто дремал, кто знает. Да и плевать, в целом. Замков нигде нет, если нужно будет, все соберутся и придут.
— Здесь даже засова нет. — Уставился на Григория с удивлением. — Заходи, бери что хочешь.
— Так, на это и человек поставлен. Я-то думал что… — Начал оправдываться подьячий. — Мы быстро все это осмотрим, в списки внесем и рассортируем. А тут сожжение это.
— Хоть что-то сделано?
— Да, часть осмотреть я успел с Савелием и его сыном. Оно у правой стены стоит. А в центре и слева пришлось до завтра отложить.
М-да, времени не хватает. Самый ценный ресурс, а его нет. Как всегда.
— Кстати, о них. Помогают хоть?
— Да, весьма смышленые люди. Старик поначалу мне не нравился. Трус он и пособник татей. Да и работал медленно. Я его. — Григорий кулак показал, тряхнул. — Но, как с сыном они встретились, стал работать лучше, шустрее. Ответственнее к делу подошел. Видно, что благодарен тебе, боярин. За спасение кровинушки своей.
— А где они?
— Я их одних здесь не оставлял, когда уезжал. Отправил грехи замаливать. Может еще в храме или вернуться скоро. У них же тут, как раз, коморка есть. Савелий жил. Я менять не стал ничего. Решил, не убежит. Из кремля его не пустят никуда. Чего человека в клетях держать. Там и так не протолкнуться уже. В подвале.
В целом решение не плохое. Писарь с сыном клялись в верности. Не видел я в их словах изъяна. Действительно благодарны мне. А значит, в какой-то мере положиться на них можно.
— А клети то где?
— Так тоже тут. Часть, в подвале этом. — Он указал на спуск вниз. — А часть в храме. Как мы спускались, только налево. Но там малые они совсем. Там особых гостей держим. Артемия, татарина того несговорчивого и лысого, раненного. Остальные здесь. Поделили на две части. Душегубы отдельно, слуги их отдельно.
В целом неплохо. Хоть как-то, при неимении лучшего довольствуемся тем, что есть.
— Ладно, Григорий, давай смотреть.
Подьячий открыл дверь, мы вошли. Было темно. Даже сумрачнее, чем в коридоре. Там хоть какой-то свет падал с улицы из двери. А здесь… Освещения из маленьких прорезей над потолком не хватало. Слева от входа в стене была сложена печь, отапливающая сразу четыре помещения. Конструкция интересная, как и в основной части терема. Окон, привычных мне, не было. Видимо, чтобы люди не мерзли зимой. Да и судя по назначению, служилые здесь только ночевали.
Моргнул. Глаза постепенно привыкали к темноте.
