Послышался звон, за ним еще один и еще. Люди бросали сабли на пол. Опускали оружие. В темноте было не вино выражений их лиц, но, скорее всего, на них был страх, а у некоторых облегчение. Уверен, заговорщики говорили со многими. Кто-то их поддержал и выступил вместе. С ними мы разобрались. Кто-то отнекивался и не хотел рисковать. А кто-то остался верен и стоял на посту, когда все началось. Возможно, поговорили не со всеми. Кто-то был даже не в курсе.
— Завтра со всем разберемся! А пока все спать! — Выдал я очередную фразу. Обратился к своим людям. — Григорий, Пантелей, оружие собрать и в склад. Тела вынести. Рассветет, разбираться будем. Пленных заговорщиков связать. Ванька! Головой за этих двоих отвечаешь. Веди в зал приемов.
Парень, слуга мой, весь дрожащий закивал. Он связал одного, оглушенного. Подошел, посмотрел в коридор на трупы, на стоящего на коленях. Побледнел. Это было видно даже при столь скудном освещении.
— Сделаю, хозяин.
Здесь вроде все. Повернулся к французу.
— Франсуа со мной.
Иностранец с невеселой улыбкой вышел, глянул на луну, вздохнул. Мы быстрым шагом двинулись к воротам. Там на стене был пост. Два бойца, занимающих его, смотрели на нас, приближающихся. Я следил за их руками. Еще удумают выстрелить, мало ли чего. Но, вроде нет. Эти сторожат, и ничего плохого не удумали.
— Что происходит⁈ — Спросил один из них. Голос слегка дрожал.
— Ваши сотоварищи решили, что я не гожусь в воеводы. — Ответил я, взбираясь по лестнице.
Ответа не последовало.
Мы поднялись. Здесь горели факела. Внизу у ворот пока что было безлюдно, но в городе начинались движения. То здесь, то там вспыхивал огонь. На надвратной башне вновь ударил колокол. На другой стороне города у башни, через которую вы выезжали в кабак, ему ответили.
— А вы что скажете? — Я буравил их взглядом, говорил холодно. — Воевода я ваш или нет?
Двое переглянулись.
— Мы-то это… — Начал один нервно. — Фролу Семеновичу мы служим, но раз дело такое. Раз ты теперь воевода…
— Я не воронежский. Я юг России собираю.
— А, ну тогда мы то за тебя, так-то, конечно.
Вот и все мы решили с этими двумя. Осталось город успокоить. В этот момент ко мне обратился Франсуа на своем гнусавом.
— Игорь. Нас идут убивать горожане?
— Нет, они, наоборот, нас идут спасать. Вечером городские уважаемые люди решили поставить меня над ними главным. — Я усмехнулся. — Но, француз, на Руси так бывает, что во время бурления народных масс погибают те, кого эти массы хотят спасти.
Он скривил лицо.
— Знаешь, русский. Мне отец рассказывал, как в Париже, под звон колоколов католики резали гугенотов. Надеюсь, Игорь, здесь не затевается что-то такое.
— Нет, все проще. Ведьму мы уже сожгли.
— Ведьму? — Француз был удивлен.
— Да, я же тебе не рассказал. — Продолжал улыбаться. — Мы отрядом ходили бить разбойников, которых возглавляла ведьма.
Франсуа побледнел, это был видно даже ночью. Перекрестился.
— Я думал, ты готов за деньги убивать кого угодно. — Я с трудом сдержал смех.
— За деньги, да. Но ты же сделал это бесплатно. — В словах француза я слышал толику уважения. — И скажи, почему тебя называют колдуном. Это слово на русском я стал понимать хорошо.
— Боятся, понять не могут. Вот и зовут. Ты же меня дьяволом сам несколько раз назвал.
Лицо иноземца стало задумчивым.
Тем временем к воротам подошел приличный по размеру, хорошо снаряженный отряд вооруженных людей. Человек эдак пятьдесят, семьдесят. На стрельцов не похоже. Видимо, какие-то казаки.
— Что творится! Что за стрельба в тереме! — Руководил ими один из тех шестерых. Он, в хорошо сидящем, крепком тегиляе и плотной шапке вышел вперед. — Воеводу видеть хотим! Игоря Васильевича Данилова! За него пришли!
Приятно слышать такие слова.
— Здрав будь, атаман! — Прокричал я. — Здесь я!
— И ты здрав будь, боярин. Что стряслось? Что за стрельба? Почему колокола бьют?
— Про колокола не знаю. Стрельба. Да так, не всем я люб, как вам. Вот и повздорили немного. Но все недовольные схвачены. Завтра судить будем.
Толпа загудела, люди переговаривались.
— Что же за тати такие. Откуда снова?
— Свои! — Выдал я громко. — Я же сказал прилюдно и сейчас повторю! Ни Дмитрий, ни Василий нам тут больше не указ. Они нам татар остановить не помогут. Мы здесь сами справляемся. А как сладим со степняками, пойдем в Москву царя выбирать. Правильного! Сильного! Крепкого! Что скажете, люди служилые?
Люди перешептывались, переглядывались. Гул усилился.
— Атаман нам про это сказал! — Выкрикнул один из пришедших. — А может тебя царем сделать, а? Может ты сын Федора, тайный, а?
Кто это там такой смелый или глупый? Хотя больше на провокацию похоже. Люди хотят знать, не погоню ли я их на убой ради своих амбиций. Зачем им слушать меня, для чего. Понятно, что это только слова, но для собравшихся они значили многое. У нас с ними формировался совестный договор.
Помедлил пару мгновений, начал говорить:
