Сам двинулся быстрым шагом к Григорию. Зашел. Савелий и Петр работали не покладая рук. Делали списки. Ванька был тут же. Пантелея только я не нашел, но подьячий заверил, что пока я занимался смотром, то он организовал охрану пленного татарина, а утомленного товарища отправил спать.
— Григорий. На разговор.
— Слушаю, боярин. Или… Уже нужно говорить, воевода?
— Тебе, как удобнее, собрат мой по оружию. — Я улыбнулся. Для меня лично именование роли не играло. Но на людях, понятно что, нужно говорить памятуя о статусе и чине. Здесь же, все свои
Он кивнул, ждал, что скажу.
— Мы отрядом крупным сейчас выдвинемся к Жуку. Нам нужно пищалей затинных штук тридцать и припасу к ним порохового, выстрелов на двадцать из каждой.
На лице его я увидел удивление.
— Да, много. Но, есть у меня мыслишка одна. В бой вступать не будем. Разнесем все его поместье. Окажем психологический эффект.
— Чего?
— Страха нагоним на Жука и людей его.
— А-а-а-а. — Подьячий погладил бороденку. — Дело хорошее.
— Так вот. Оставляю все здесь на тебя. Завтра утром отправляй Пантелея с двумя пленными татарами к Жуку. Точнее ко мне. Охрану выдай, человек десять, чтобы не делся никуда этот наш отряд. Буду его там ждать.
— Сделаю. Мы тут, надеюсь, с описью всего вот этого как раз завершим. Яков через пару дней подоспеет. Сами письма разошлем, которые ты писать поручал. Федор может с вестью какой вернется из Ельца. Уже сила какая-то будет.
— Хорошо. Рассчитываю на тебя. Чтобы вернулся, а в городе все ладно было. А не как обычно.
Прошло примерно с час по моим подсчетам, как наш отряд по уничтожению поместья Жука и его бандитской хунты выдвинулся из города.
Пять десятков стрельцов погрузились на лодки, добытые в посаде и монастыре. На Левый берег переправилось двадцать пять разнообразно одетых и снаряженных затинщиков с их предводителем, а также пара плотников. Прикрывал их отряд в пять десятков людей — детей боярских во главе с их сотником. На заводных лошадях везли мы погруженные пищали и пороховой припас к ним. А также еще пороху для возможности подорвать стену в поместье, если такая там будет.
— Выгружаемся, торопил я.
Паром пошел на второй заход. Всю нашу ораву даже в два приема было очень сложно переправить. Мы остались ждать. Впереди была дорога к устью Воронежа и штурм поместья. Я оценивал людей, прикидывал свой план и понимал — здесь будет не так, как на хуторе Маришки. Жук — сила большая. Но я уже воевода! И людей со мной больше сотни.
Солнце двигалось к зениту, от утренней прохлады не осталось и следа, припекало прилично, хотя от воды веяло холодом. Мой конный отряд собирался в том месте, куда на левый берег Воронежа ходит паром. В то самое место, где еще вчера утром мы взяли Артемия Шеншина.
Никита Иванов перевез пока что лишь часть и двинулся обратно. Больше грузоподъемность не позволяла.
Пришлось ожидать.
Из знакомых мне и сопровождавших ранее людей присоединился только один Ванька. Насел, увязался, сказал, что не пустит больше хозяина одного на опасные дела. Как узнал, что я ночь там, в поместье или близ него проведу, в зависимости от успешности и длительности операции — сразу засобирался. Человек был нелишним. Пока бегать, и руководить буду, хотя бы лагерные дела на кого-то проверенного оставить можно будет.
Стрелецкий отряд на лодках переправился вместе с первым паромом и тоже выжидал. Люди разместились на берегу, втащили суденышки. Сидели, тихо переговаривались. Кто-то оружие проверял. Кто-то на солнышке грелся.
Им было проще — пешие, снаряженные и при своем водном транспорте. Хоть сейчас садись и иди вниз по течению к Жуку. Но, нужно вместе, единым отрядом подойти, оказать психологическое давление. И если какое-то сопротивление будет — засада может быть, встречный бой, пресечь подобное на корню.
Как мы лодки добыли?
Пошел я по пути Ефима. К монастырским обратился, но уже сразу, имея при себе людей, готовых грузиться. Всем воинством пришли.
Серафим, когда мы явились к нему брать вновь лодки, заворчал. Те, мол, еще не вернули, разорение сплошное. Поначалу отнекивался и увиливал. Но, услышав про ситуацию с предательством, в положение вошел. Сказал, что слышали они ночью стрельбу, проснулись, молились. Людей послали только утром. Ворота то заперты, как внутрь попасть? Да и стрельцы решат еще, что тати какие по темноте под стенами лазят, пальнут чего доброго. Уповали на божию милость.
Утром гонец выяснил, что все хорошо и вернулся.
Договориться удалось, увещеваниями и просьбами. Теперь вот замерли в ожидании.
Я разослал вперед и подальше от реки, вдаль отряды разведки. По четыре человека три группы. Тыл прикрывать не стал, смысла не было. Не такое уж большое у нас воинство двигается. Да и за спиной кто? Разбойники, что ли, соберутся? Как догонят?
