— Любо! Да! В атаманы!
— Раз так, еще скажу! Воронежский воевода у нас есть! — Я махнул рукой на Фрола Семеновича. — Спрошу вас! Как татар одолеем, пойдете за мной в Москву⁈ Судьбу страны решать⁈
Повисла тишина. Люди не решались высказать вслух то, что у всех было на уме. Я понимал это, смотрел им в глаза и видел, что ситуация с этим двоецарствием близким к безвластию, надоела всем им. Но взять и сказать первым, это же мужество нужно.
— Да ты же ночью уже все сказал! — Раздалось и толпы. Голос знакомый был, все тот же болтливый казак. — Пойдем, братья! Чего не пойти-то!
Толпа поначалу менее слаженно, но все же совместно выдала все те же.
— Да! Любо! Пойдем!
— Тогда так, воины! Клянусь я вам! А вы мне поклянитесь! — Говорил громко, вкладывал все силы свои в голос. — Что вместе с вами царя правильного на трон возведем! Сильного! Умелого! И всей землей выбранного! Я в этом клянусь! И вы, собратья, поклянитесь!
Здесь я не ожидал быстрого ответа, но народ дружно, быстро и слаженно начал выкрикивать слова клятвы. Первые ряды встали на одно колено, что даже меня несколько поразило. Остальные следовали их примеру. Крестились, кланялись.
Я тоже, в знак солидарности спустился к ним со ступеней терема. Встал, осмотрел все это воинство. Преклонил колено, дотронулся до земли.
Поднял голову.
— Землей русской! Ей родной! И верой православной! Клянусь в сказанном! Правильного царя на трон посадим!
— Клянемся, воевода наш!
— Веди нас!
— Гойда!
Народ начал кричать, ликовать. Некое легкое боевое безумие и воодушевление вселилось в сердца этих людей. Что же будет, когда татар мы вспять повернем. Колдуном или святым меня считать будут? А ведь план у меня есть. Безумно рискованный, но невероятно действенный. Если все выгорит, уйдут они ни капли крови не пролив. А не срастется — одна моя голова поляжет.
Ладно, не об этом сейчас.
— Собратья! — Поднялся я. — Противостоят нам не только татары! Но еще и ляхи и шведы! И прочие немцы! Чтобы бить их, надо врага знать! Есть у нас человек, иноземец, который знает их и обучит хитростям боя иноземного.
Вот это было воспринято не очень позитивно. Люди переглядывались, осматривались, шептались. Видано ли, какой-то немец учить будет людей русских, которые испокон веку воевали и ляхов, и татар, и тех самых шведов. Били их деды, значит, и мы сдюжим. Слушать какого-то иноземца, да еще иноверца, видано ли!
— Франсуа де Рекмонт! Из далекой, теплой Франции! Человек благородный! Умелый! Опытный! — Я повернулся и увидел, как из-за угла выдвинулся мой наемник. Француз.
Выглядел он достаточно броско. Нашел какой-то камзол в сундуках. Какое-то польское платье обнаружилось. Не то чтобы прямо на европейский манер, скорее нечто промежуточное, компромиссное. Но на нем оно смотрелось в контраст со стоящими на территории кремля людьми. На голове красовалась шляпа, подпоясан был рапирой. Довершали облачение высокие сапоги, ботфорты.
Где он это все нашел? Какого иноземца Маришкины люди ограбили?
Присмотрелся к нему, к оружию. Даже не просто рапира, мечевая пара — дага закрытая, плюс длинный клинок.
Дикая помесь мушкетера и шляхтича на вид.
Народ заволновался. Загудел. Такого видеть нему не нравилось. Не желали русские люди принимать иноземца. А уж учиться у такого — помилуй бог. Чему? Войне? Да, но он воина-то и непохож. Лат нет, сабли нет, на руки глянь — лопаты не держал никогда наверное и заступа. А народ наш давно уже гуляй-городом воевал и фортификационной тактикой. Иначе как с врагом справиться? С одной стороны — крылатая гусария, сносящая все на своем пути в могучем порыве. С юга — конница легкая, тучами стрел закидывающая, изнуряющая. А с севера — швед, как раз на европейский манер, начавший свои войска, строить, пикинеры и мушкетеры. А мы — крепости за собой возим. Из возов воюем. Таков наш удел. Таким образом, побеждаем.
Я поднял руку, заговорил:
— Тихо! Собратья! — Люди вняли авторитету, стали поменьше ворчать, продолжил. — Уверен, господин француз сейчас покажет нам, чего стоит.
Повернулся к нему, проговорил на гнусавом.
— Не очень они тебе рады. Давай, не подвели, Франсуа.
В руках нанятый мной учитель нес несколько хорошо оструганных палок, размером с меч. Сейчас начнется потеха. Жаль, что языка он нашего не знает, переводить мне придется. Но, возможно, это возымеет даже больший эффект.
Подошел, снял шляпу, поклонился мне. Посмотрел на собравшихся бойцов.
— Признаться, я думал, все будет хуже. Они даже немного понимают, что такое дисциплина. Гляну сегодня, что да как, выскажу тебе, Игорь свое мнение насчет комплектования войска и соображения по тренировкам.
— Начинай, Франсуа. — Сказал я.
— Скажи им, что я готов биться один на один с любым из них. Желательно без крови, на палках. Но, если кто пожелает, готов и на мечах.
Вот как ты решил заслужить их уважение. Хорошо.
— Франсуа предлагает любому, кто сомневается в его мастерстве, сразиться с ним. Чтобы не было крови на палках, но… — Я сделал паузу, посмотрел на собравшихся во дворе. — Готов и на заточенном оружии.
