Я поудобнее перехватил бебут в левой руке. В правую взял нож. Дунул на него.
— Не подведи. — Одними губами прошептал.
Плавно высунулся из-за дерева. Нас разделяло метров пять открытого, чуть поросшего травой пространства. А до вороньего гнезда где-то еще пять и вверх.
Резко метнул от груди короткий нож и сам рванулся вслед за ним.
Раздался хрип. Клинок вошел врагу чуть ниже шеи, и тот стал заваливаться. Второй дернулся, начал разворачиваться на меня. Но я уже был рядом. Ударил раз, другой. В глазах его я увидел непонимание и ужас. Бебут входил в плоть, оттуда хлынула кровь.
Он застонал, начал падать.
Черт! громко. Усадил его, подхватил лук. Вспомним детство золотое, как я из самодельного стрелял. Хотя… Здесь конструкция прямо мощная, это не просто палка загнутая, а хороший клеерный из разных типов древесины, дорогой инструмент с тетивой из жил. Орудие убийства, а не игры.
Накинул стрелу на тетиву.
— Э, Семка, что там? — В вороньем гнезде начал возиться шевелиться, но пока не кричал вовсе горло человек.
Здесь же все рядом, зачем громко говорить, если кроме вас тут и нет никого. Услышат товарищи. А лес, он, как известно, тишину любит. Тем более, когда в дозоре стоишь.
— Э, вы там чо? — Повторил он вопрос.
Я высунулся из-за дерева, пустил стрелу навскидку. Расстояние было небольшим, попал, но не наповал. В плечо.
— Сука! — Он закричал больше от боли и негодования, а не чтобы поднять тревогу. Потянулся к своему луку. Пока не понимал, что происходит. Наблюдать за мной ему было тяжело, нужно как-то извернуться.
Я накинул еще одну стрелу, пустил. Она вошла вбок, враг захрипел. Залег, спрятался за настилом. Куда деваться-то ему. Даже если жив кровью истечет.
— Кто ты! Черт!
Я резко рванулся вперед, добежал до ствола дерева, ухватился руками за ветку, подтянулся. Две раны и торчащие древки не должны были дать ему возможность хоть как-то адекватно сопротивляться.
Бебут оставил на земле, в зубах короткий нож.
Подтянулся. Ветви закачались, заскрипели. Я подлетел вверх. Близко, уже рядом.
— А, а… Черт. — его укрытие раскачивалось. Он пытался удержаться, скулил, тяжело дышал.
Я влез выше, увидел его, тянущего саблю. Перехватил нож в руку, шагнул вперед по толстой ветке, держась за более тонкие, что выше.
Дозорный полулежал, привалившись к стволу, лук вывалился из рук, из ран текла кровь. Ее было много. Она заливала его одежду, сочилась вниз к настилу. Он с трудом вытащил саблю.
Миг.
Поднять не успел.
Я был на вороньем гнезде с угла. Пинком отбросил его клинок, нагнулся, уколол раз, другой. Он попытался отпихнуть меня, ударить ногой. Но тело уже не слушалось. Захрипел, все было кончено. Дернулся, глаза закатились, тело осело — труп.
Уф. Отдышался.
Осмотрелся.
Надо его как-то спустить, что ли. А чего церемониться-то. Приподнял, толкнул. Тело свалилось, шлепнулось пару раз о ветки, застряло на высоте полутора метров, повисло. Закачалось.
Сам спустился. Вздохнул. М-да. Труп на дереве бы вытащить, но время. Добрался до воды. Высунулся из-за листвы деревьев, уставился через брод над другой берег реки. Там трое с луками, готовились стрелять — сотник и пара бойцов. Помахал. Один воин исчез, двое оставшихся двинулись ко мне.
Ждал недолго, протянул руку первому, помог взобраться на берег. Это был Тренко Чернов Уставился на меня, грязного и окровавленного. Затем посмотрел на трупы. Покачал головой.
— Как ты их, боярин. — В глазах застыло уважение и недоверие. — Троих, один, да так тихо.
— Там еще с лошадьми, четвертый лежит. Допросить надо.
Я встряхнулся, чуть потянулся. Было холодно, надо влезть в кафтан, согреться. Да, и сапоги… Хотя с ними вроде все неплохо, согрею сам.
— Обмоюсь. — Проговорил. — Пока кони не пошли и поработаем.
Спустился к воде, ловя взгляды сотника и людей, на другом берегу, начавших готовиться к переправе. Черпнул. Смыл кровь с рук, плеснул на рубаху водой. Это бесполезно. С ткани без химии алые пятна в жизни не смоются. Ваньку надо озадачить этой проблемой.
Сделал все, что мог, оторвался от процесса и двинулся в лагерь к этим сторожам. Пленного допросить нужно обязательно. Что у Жука твориться — знание важнейшее.
За спиной моей началась переправа.
— Погоди, боярин. — Тренко догнал. Пошел рядом. — Эка ты их.
Я в ответ пожал плечами. Работа у меня такая. Тренировали не только людей на чистую воду выводить, допросы вести, но и засады вскрывать, посты снимать, и всему же этому противодействовать.
То, что здесь, в этом времени, тело у меня молодое, лишь оболочка. Вы же не знаете, люди служилые, что внутри сидит человек, который бывал в очень и очень многих переделках. Имеет и боевой, и оперативный опыт работы. Так что — дело не простое, снять пост из четырех человек, но вполне подъемное. Были бы более привычные мне, современные средства, под рукой имелись, работа проще шла.
Эх… Мне бы пулемет и бесконечные патроны…
Усмехнулся, фантастика все это.
— Кафтан-то и доспех.
