Мы обнялись, и вместе с Французом направил я их сразу в острог. Шлем пока снял, сунул обратно в мешок. Сейчас рано, а в бою незаменимо.
Подошел к Ефиму, посмотрел пристально, голову наклонил набок:
— Ты зачем это?
— Да что же я, боярин… — Он запнулся. — Воевода, Игорь Васильевич. Здесь дело такое, что весь город, считай, встал стеной, а я сидеть буду. Нет уж!
— Ясно. Со мной пойдешь. Догоняй Григория, я скоро буду.
Себе я выбрал место с какой-то стороны безопасное, но с иной… Самое что ни на есть, ответственное и важное. Там, где на живца ловить будем татарскую конницу. Ну и этот парень мне был нужен живым. Его на городе Воронеже оставить нужно будет, вместо дядьки. Фрол Семенович хоть и талантов многих человек, но вот людьми управлять и военное дело делать, не его это.
Повернулся к Серафиму:
— Вы что же это, отец, удумали? Думаете, не устоим мы без вашей помощи?
— Ты сын божий, Игорь, лучше мне позицию покажи. Крестным ходом обойду, святой водой окроплю. — Он меня перекрестил. — Пусть все люди видят, что бог с нами, супротив басурман. Так стоять надежнее будут.
Я с уважением кивнул. Чего-то такого я ждал, но все же были некие сомнения. А здесь пришел все же с народом делить тяготы воинской службы. Мое почтение такому поступку.
— А еще прикажи аркебузу мне дать, воевода, и саблю. — Он подбоченился, глянул на меня. — А то раб божий Григорий глянул на меня и отворот дал. Сказал, что раз не военный, то копье мне положено. Пика.
— А ты, отец, с пикой не совладаешь, что ли?
Сомнений в мастерстве этого человека биться у меня не было никаких. Но интересно же, что ответит, что скажет батюшка.
— Пику я в бою добыть могу. — Он усмехнулся, на шрам показал, что на лице его проглядывал, старый. — А с аркебузой я полезнее буду.
— Прикажу. Тоже со мной пойдешь в бой. Рядом встанешь. — Подошел ближе, спросил. — Обнимемся отче, рад я тебе.
— Чего уж, сын мой, обними, чего нет.
Сжал я его, сдавил. Чувство уважения к этому человеку переполняло. Решил не отсиживаться, а в первых рядах, с огнестрельным оружием встать. Туда — где нужно будет, куда велят и дело ратное вершить.
— Рад, что ты с нами, люди это хорошо воспримут.
— Бог с нами. А я, там, где он мне скажет.
Отстранился я от него, махнул рукой. Мол давай, за Григорием иди, а там разберемся. Уставился на Боброва и двух его человек. Стояли они, мялись, нервничали. Снаряжены хорошо, вооружены тоже. Сабли на поясах. У самого Боброва пистолет и аркебуза, спутники его с луками сайдаками.
— А вы чего, люди нижегородские пришли? — Смотрел пристально, рассчитывал понять не то, что скажут, а то, что в глубине кроется.
— Уж больно бобра у вас тут много. Хотим промысел ладить. — Проговорил Путята медленно, подбирая слова. — А татары коли все здесь пожгут, с кем разговоры говорить?
Ох хитер… Что-то ты темнишь, дорогой мой человек. Не просто так ты пришел, а со значением. Выделиться, какой-то разговор со мной говорить, может дело предложить. Бобры, шкуры, это все, конечно, хорошо и прибыльно, но так рисковать и сражаться за незнакомого человека для тех, кто деньги делать привык. Выгода какая-то иная тут есть.
Ну, ничего, сам все скажешь, как время придет.
Проговорил, чуть подождав, спросил:
— Раз пришел, рад я тебе. Каждый человек на счету. Как биться привычен ты и люди твои?
— Да мы как-то конными привычны… — Замялся он. — Но…
С Яковом не пошли конными. Долго, значит, думали. Или ждали, кого или собирались? И чего их молодой, да горячий не здесь? Ему-то самое место в первых рядах славу искать. Хм. Неспроста это уж точно.
— Да, коней на лодках не довезешь. — Я улыбнулся в ответ, смотрел на его реакцию, пытался раскусить, что он задумал.
— Мы и с луком можем, и с мушкетом. Куда поставишь, там пригодимся.
— Хорошо, кони у нас есть, запасные. Не особо рьяные, но здесь до конной сшибки не дойдет, думаю. — Улыбнулся, следя за реакцией. — С Яковом или Тренко станете, кто вам знаком из них, с тем и идите.
— Добро. С Тренко, сотником я говорил раз. За ним встанем.
— Решили.
Наконец-то можно двигаться на холм к острогу. На самой вершине у ворот догнал я Григория, который стоял, с Яковом разговаривал. Подошел к ним, отпустив остальных.
— Как арсенал наш?
Подьячий Поместного приказа сделал кислую мину.
— Выгребли много. Аркебузы и пистолеты почти все, ими конницу вооружили и часть казаков усилили. Брони все подчистую. Луков у наших и так много было. Есть еще в запасе. Пять сотен, да еще двенадцать…
Он задумался, погладил свою козлиную бородку.
— Что еще, в общих чертах?
— Все самое ценное выгребли. Пики остались, луки. Тюфяков шесть привезли, еще двадцать в крепости. Зачем они тебе, Игорь, ума не дам? В поле толку…
— Надо. — Перебил я его, улыбнулся. — Давай по существу, собрат мой.
— В общем, если кратко. Пики, сабли, луки, стрелы, сайдачные наборы ну и так, по мелочи, не особо полезное. Пороха еще много, свинца. Полтысячи снарядить можно, крестьян показачить… — Он помялся. — Толку только.
— Толк будет, у нас вон Франсуа есть.
— Да, немец твой… — Лицо Григория выражало скептицизм.
— А что немец?
