Я атаковал, жестко, быстро. Целил в голову, корпус, бока. Вращал кистью, переходя из одной позиции в другую. Пресекал жалкие попытки контратаковать, сбивал клинок. Атаковал вновь. Не колол, таких ударов он мог и не отбить. А у меня не было желания его убивать.
Поучить, проучить, в грязь кинуть, может по холеной роже дать.
Парень сражался поначалу умело. Но быстро сбился с ритма и стал размахивать саблей как цепом. Алкоголь давал о себе знать. Скорость упала, реакция ослабла, координация подводила. Поразить его я мог уже раз пять, но продолжал атаковать, останавливаясь в последний момент. Не нанося завершающего, тяжелого удара.
Рассек ему раза три одежду. Слегка порезал. Улыбался.
В начале поединка в его глазах стояла надменность. Потом ее заменила собранность, непонимание. А спустя минуту нашего танца все, что осталось, это нарастающий ужас. Парень изрядно протрезвел и начал понимать, что связался не с тем.
Он попытался перейти в очередную контратаку.
Это был единственный шанс сделать хоть что-то под градом моих ударов. Ответить чем-то. Но шансов на успех было ровно ноль. Рука его устала, дыхание сбилось. Мой организм тоже действовал с напряжением, но я тратил в разы меньше сил, делая меньше движений. Они были выверены, отточены и даже при примерно равной нашей с ним физической форме уставал гораздо медленнее.
Яростная паническая атака провалилась. Я ушел влево, пропустил его вперед. Сделал подсечку, шлепнул по заду плашмя саблей. Пнул.
Мальчишка совершенно потерял равновесие. Оружие вылетело из его рук. Сам он полетел ничком в грязь.
Начал подниматься, но я уже был рядом. Застыл над ним. Приставил клинок к горлу.
— Слова выбирай. — Я чуть порезал ему кожу на щеке. — А это, я заберу.
С этими словами сделал пару шагов и поднял его клинок.
Осмотрелся.
Отряд бородатых мужиков смотрел на меня с любопытством. Интересно, а чего они ждали? Что их сосунок покажет здесь местным, какой он красавчик. Просил не убивать его только один. Остальные думали, что даже пьяный — он справится? Люди, что приехали со мной, смотрели во все глаза. Да что там — все посетители таверны вывалили наружу, окрестные жители замерли наблюдая. Даже с башни, что стояла достаточно близко — смотрели на наш поединок.
Еще плюс в карму и в славу мою.
— Прощения просим. — Вперед вновь выступил тот самый крупный, бородатый мужик. — Благодарствую, за то, что отрока нашего не покалечили.
Остальные бородачи заволновались.
— А ну, тихо. — Он одернул их и опять повернулся ко мне. — Поговорить прошу, как дела свои закончите, боярин.
— Хорошо.
— На саблю не претендуем, ваша по праву. — Он неглубоко поклонился, добавил. — Славный трофей, боярин.
Я взмахнул новым оружием. Опробовал.
О. Это то, что мне нужно. По качеству очень похожа на мою баторовку, близка к ней. Отличная ковка, ладная сталь, зазубрин после боя почти не осталось. В отличие от моей, взятой трофеем у казака. Видно сразу, что делалась на заказ и денег стоит не малых. Никаких каменьев, инкрустаций и прочего драгоценного пафоса в ней не имелось. Отлично сделанный, рабочий инструмент. Легкая турецкая сабля с четырехконечной звездой — перекрестьем. Цепь от выступающего вперед луча, завершающегося крупной бусиной к головке. Красивый, красный темляк, продетый через отверстие. Хорошо сидит в руке. Баланс такой, как мне надо. Фехтовать удобно и комфортно, руку не вытягивает вперед.
Оружие, созданное для поединков.
Прошел мимо компании бородачей, они мне слегка поклонились. С уважением и признанием мастерства. Главный им что-то до этого тихо пояснил. Потом они стали спускаться, чтобы поднять своего молодого товарища.
Нажил ли врага или, может быть, образумил человека? Получил этих мужиков и Нижнего Новгорода в знакомцы или даже союзники? Время покажет.
— Эка ты его. Я такого в жизни не видел. — Ефим был удивлен, смотрел на меня с невероятным восторгом. — Он когда первый раз напал, рукой вывернул, думал все, конец тебе, боярин.
— Идем с кабатчиком говорить, Ефим. — Хлопнул его по плечу. Уставился на застывшего на ступенях Несмеяна Васильева. Добавил. — Время, время.
— Да, боярин, жду. — Он смотрел на меня, как на восьмое чудо света. Икнул аж. Заторопился внутрь. — Идем, идем.
Мы двинулись следом. Наконец-то кабатчик провел нас в кабинет. Хотя…
Это привычка из моего времени обозвала так его покои. Располагались они за кухней, вверх по узкой, кривой лестнице на второй этаж, пристроенный как-то странно и неказисто. Комнатка оказалась небольшой, заваленной до ужаса. Тут он и спал и дела вел. Кровати, в отличие от покоев воеводы не было. Не хоромы, не терем. Каморка. Два сундука, лавка, три стеллажа — шкафа просто и надежно сделанных. В них бумаги, документы, переписка. Все подшито. Еще был стол с подсвечником, у небольшого окошка. Вместо стекла натянуты… Я опознал в этом материале — бычий пузырь. Не очень-то прозрачный, но дающий хоть сколько-то света. Запас лучин и несколько свечей.
Мужчина работал здесь, вел бухгалтерию.
