На крыльцо терема выбежал невысокий, но крепкий мужичок. Рубаха, порты, сапоги. Сверху жилетка овчинная мехом наружу. На голове какая-то бесформенная шерстяная шапка. Спустился быстро по ступеням к нам.
— Чего изволите, господари? Откуда будите, гости дорогие? — Тараторил он свои вопросы. По лицу видно было, что боится.
— По твою душу мы. — Зыркнул я на него злобно.
Он опешил, икнул, отступил под моим напором на два шага. Вжался всем телом в опорную конструкцию навеса над крыльцом.
— Меня-то. Да за шо?
— Говорят, людей добрых спаиваешь. Бандитов на порог пускаешь. Сговорился с писарем, что воеводе служит, Савелием. В казну отчисления не платишь. А еще. — Я сделал паузу, буравил его взглядом, стоя в метре. — Письма в Москву пишешь.
— Против уклада атаману казацкому вина хлебного налил! — Добавил Ефим, застывший рядом. — Закон же есть, поить тебе можно только приезжих, посадских и крестьян.
Интересная у них здесь практика. Не всем наливать оказывается можно. Учту на будущее.
— Я-то… я… — Кабатчик занервничал.
— Что я? Поил? — Поддержал я Ефима.
— Так он это… Как не поить-то, коли требуют.
Кабацкая душонка. Знаю, такой как ты, в таком месте как уж вертится. Все знает, все сплетни собирает, уши греет и желает всем угодить. Красного петуха биться до ужаса и расправы людской. Но в то же время уважаем, поскольку не уважь владельца, так он тебе и не нальет.
Питейными заведениями владели люди хитрые, прозорливые и имеющие соответствующий склад характера. Ресторанный бизнес того времени был очень и очень опасен и своеобразен. Но доходен, очень. И отчет финансовый за него велся перед государем.
Вспомнилась мне одна статейка, давно читал.
Тем временем на крыльце появились двое здоровенных амбалов. Морды круглые, откормленные такие, подкаченные парни. В рубахах без верхней одежды. В руках у каждого по увесистой дубине.
— Отче?
В их глазах стоял немой вопрос. Бить или не бить?
— Не, не, сынки. Люди добрые вопросы просто задают, поговорить пришли. Хорошо все сынки. Идите по своим делам. Гостей развлекайте.
Понятно. Их двое да еще сам глава заведения, а нас-то несколько больше. Да еще при саблях, да в доспехах. Вышедшие парни легко могли справиться с каким-то местным буяном, выпивохой. Охолодить пыл задире. Прогнать нежеланного гостя со двора. Но против боярина с отрядом им не выстоять. Как ни старайтесь — силы не равны. Будь это какие-то неместные налетчики, звали бы подмогу с городских стен. Стрельцы бы на помощь пришли.
Вспомнилась история про того, запертого в подвале терема воеводы француза. Видимо, этим двоим он навешал, а вот против отряда, подоспевшего из города, уже не устоял. Как итог — отправили его под замок.
Парни хорошие, крепкие. Кулаки бы я с ними размял. Только вот лечить их потом придется. А оно мне не нужно. Такой славы недоброй — не надобно.
— Ну что, добрый человек, по-хорошему поговорим. — Я сменил злобную гримасу на вполне приветливую улыбку.
— А как иначе то, как иначе. Боярин. Конечно же.
О, распознал во мне, получается, человека уважаемого. Понятно, глаз наметанный.
— Как звать-то тебя?
— Несмеян я, Васильев.
— Ну что, где говорить будем?
— А так. Идемте, идемте.
Он повел нас внутрь. Парни, замершие на крыльце, смотрели на нас с опаской. Было видно, если надо, и в такую драку полезут. За отца они горой. Сходство у них, всех троих, имелось. Только батька усох с годами, от дел нервных и ведения хозяйства не простого, а они как раз только крепли.
Мы вошли внутрь заведения.
В нос ударил кислый запах браги, пота, кваса, перегара. К нему примешивались прочие весьма неприятные ароматы злачного места. Местный контингент занимал несколько столов. Люди гудели, каждая компания о своем говорила. Было тепло, но больше не от очага, который еле тлел, а от плотной посадки.
В полумраке лиц особо не видно. Дым стоит под высоким потолком, щекочет горло. На столах коптилось по несколько лучин. Основной источник света небольшие оконца под потолком — больше вытяжка. Топили здесь тоже — по черному.
Двое знакомых уже мне здоровых детин заняли место в углу, у внутренней двери. Никакой барной стойки и в помине не было. Ее изобретут лет через… Двести с лишним, если верно помню.
Гости ели и, преимущественно, пили. Хлебное вино, оно же — самогон, квас, мед, пиво, брага. Если заканчивалось, то требовали принести еще, тогда кто-то из парней уходил на кухню и тащил то, что просили. Второй же пристально следил за порядком.
Столы были дубовые, крепко и просто сделанные, струганные, ровные. Лавки тоже незамысловатые. Все заведение не претендовало на какой-то высокий уровень комфорта. Зашел, выпил, поболтал с такими же, как ты людьми.
Возможно, получил по роже кулаком от засидевшихся выпивох, не понявших твой юмор. Или, если совсем не повезло, то словил нож вбок… Судя по тому, что я слышал от Савелия и воеводы, такое здесь тоже случалось. А еще говорят, до смерти здесь опаивали.
— За мной гости дорогие. За мной.
Кабатчик повел нас к двери на кухню, но тут за спиной я услышал звонкий, молодой голос.
