Эти штуки можно было использовать и с лошади, хотя не так удобно, как мой, и в пешем бою. Причем именно ими отлично бить из засад. Легкие, таскать удобнее, подбираться к врагу проще, отступать сподручней. Вышел на позицию, дал залп, выхватил пистолеты, дал еще залп. Если подавил противника, дело можно довершать саблями. Если нет — отступаем в лес, попробуй нас там найди потом. Либо обозы бросать и вдогонку идти. Либо раненными заниматься и добро сторожить.
Глаза разбегались. Радость переполняла грудь. Столько добра…
Помимо длинноствольного оружия имелись еще и пистолеты. Я насчитал штук пятьдесят совершенно разных образцов. От тяжелых рейтпистолей, таких, как я возил в седельных сумках до небольших образцов, удобных в ношении на поясе, за кушаком.
Помимо оружия, дальше по проходу виднелись кожаные ремни, портупеи, перевязи, берендейки, пулевые и пороховые сумки, рожки. Весь воинский элемент снаряжения для огневого боя.
Я посмотрел на Григория.
— Да, боярин. — Лицо его светилось радостью. — Там дальше еще сабли, еще аркебузы, полсотни бердышей. Самое ценное, это кольчуги и мисюрки. По записям полсотни. По ним же даже ерехонки числятся, но пока не видел, не дошли еще. — Он усмехнулся, глянул недобро на писаря. — А еще, этот… Говорит, что в башнях, в подвалах и на первых этажах еще много всего сложено. Учетные книги на это отдельные и там больше внавалку. Всего разного много. Пристроить негде было, когда свозили. И оружие, и доспехи, и кафтаны стрелецкие вроде. Говорит сотни полторы.
— А порох и пули есть?
— Есть. И пушки есть, легкие, помимо тех, что на стенах уже стоят. Вроде бы шесть. Пока не видел своими глазами. По бумагам.
— Да куда оно денется-то… — Начал было Савелий.
— Ты мне оговори еще, тать. — Одернул его тут же Григорий.
И верно. Преступнику слово не давали. Молчать должен и не лезть, когда люди служилые говорят. Я злобно зыркнул на писаря. Тот и без того понурый, совсем сжался.
Выходит, мы всем этим арсеналом снарядить сможем несколько сотен человек. Если прямо хорошо снаряжать. А если не усердствовать и сформировать копейные сотни отдельно, стрелковые отдельно, пистолеты выдать всадникам, сделав из них некое подобие рейтар… То и полтысячи вооружим, доброй рати.
Я вздохнул. Снаряжение — это еще не все. Нужно уметь его использовать. Опыт, дисциплина, слаженность действий. За неделю-две из холопов да крестьян солдат не сделаешь. Дворян лучше укомплектовать, это да. Тех, кто с воинскими навыками знаком — как-то можно обучить, хотя бы немного. Но, пока негусто.
Ладно. Оружие есть, людей найти осталось.
— А кони? — Задал я еще один тревожащий меня вопрос.
— А вот с конями беда, боярин. — Григорий покачал головой. — Личный скакун воеводы, заводной или вьючный. Ефима Конь… Ну ты их видел всех, вы же отрядом ходили куда-то. Помимо этого, еще четыре. Это если наших не считать.
— Мда…
Придется воевать пехотой.
И как одолеть медленными пешими, да еще и не опытными, необученными людьми быструю конную рать? Еще же надо учесть, что татары, это те, кто в седле родился и с луком на ты. Противостоять им в открытом бою — шансов мало. Только хитростью.
Но, где наша не пропадала. Мысли у меня были на сей счет.
— Как съездил, боярин? — Григорию было интересны итоги.
— Хорошо. Узнал кое-что. Кстати, как француз?
— Какой — Подьячий не понял моего вопроса.
— В подвале, в тереме сидит, песни поет.
— Ааа, лях. — Хмыкнул Григорий. — Да, а что? Сидит.
— Пойду, гляну. А ты здесь давай, дальше. Чтобы списки были, а то я как с атаманами воронежскими поговорю, зайду с просьбой.
— Хорошо, боярин, жду.
Мы распрощались. Вышел, двинулся к терему. На двор в этот момент въехало двое. Я их видел на службе, что утром по моей просьбе здесь организована была. Первые гости, сотники. Хорошо.
Я вида не подал, пускай воевода встречает, размещает. Сам чуть позднее буду.
Они на меня глядели недобро. Ну как смотрят на того, кто со своим уставом в чужой монастырь пришел, как-то так. Двинулись к терему, к парадному входу, где Фрол Семенович встречать вышел.
А мне в подвалы надо. В темницу, если это, конечно, она.
Подошел. Там, чтобы наблюдать за пороховым складом и входом в погреб, стоял на посту один из служилых людей, верных воеводе.
— Ключ у тебя?
— Бог с тобой, боярин, какой ключ. Под засовами он.
Пожал плечами, подошел. Поднял деревяшку, сунулся внутрь, вниз. Повеяло холодом, спустился по ступенькам. Было темно, маленькие окошки у самого потолка освещали пространство довольно плохо. Слева и справа стояли какие-то кадки, бочонки, пахло кислятиной, но достаточно приятно. Капуста, что ли, или может квас?
Напротив входа дальше вглубь виднелась пара дверей. Одна частично открыта, и там тоже хранился какой-то съестной припас. Запах привычного погреба. Овощи, лежащие здесь давно, с осени слегка начали подгнивать, преть, прорастать. Что давало те самые ароматы.
