Патрульные Апокалипсиса полностью

– Привет, Америка, привет вам, истинные мужественные сыны и дочери гигантов, создавших нацию из страны дикарей и сделавших ее прекрасной. Говорит А. А., и сегодня я хочу услышать вас! Честных трудолюбивых граждан этой великой страны, которую осквернили и испоганили сексуально-озабоченные, разрушающие веру, подрывающие моральные устои, психически больные обманщики, которые, захватив власть, сорят вашими деньгами. Слушайте последние новости, друзья мои! Конгрессу представлен закон, разрешающий оплачивать из наших налогов обязательное сексуальное образование молодежи, главным образом в городах. Неужели вы можете этому поверить? Наши деньги выбросят на решение модной проблемы, наши доллары пойдут на покупку, по крайней мере, миллиона презервативов в день, чтобы безродные отпрыски ленивых бездельников могли совокупляться направо и налево и… нет, я не могу произнести это, у нас семейная программа. Мы проповедуем мораль нашего господа; мы не потворствуем низким, диким потребностям Люцифера, архангела ада… Как помешать этому сумасшедшему разврату? Ответ ясен, я слышу, как вы выкрикиваете его. Стерилизация, друзья мои! Безболезненный отказ от продолжения рода путем удовлетворения похоти, ибо похоть – это не супружеская любовь. Похоть – это неразборчивое влечение, свойственное животным, и никакое так называемое «сексуальное образование» не излечит ее, а только будет порождать!.. Теперь мы знаем, о ком говорим, не так ли? Да? Я слышу крики либералов – расизм! Но скажите, друзья мои, разве это расизм ввести программы, которые совершенно очевидно принесут лишь пользу тем, кто испорчен своей неразборчивостью в связях? Я думаю, что нет. А что думаете вы?

– Слушайте! – закричал первый позвонивший на студию. – Я не расист, но, ей-богу, лучше заплатить каждому черному, кто на пособии, двадцать пять тысяч баксов, чтоб он убрался к себе в Африку и завел там племя, – они сразу за это ухватятся. Я даже подсчитал. Обойдется дешевле, правильно?

– Мы не можем способствовать миграции путем подкупа, сэр, это – неконституционно. Однако вы высказались! Следующий, пожалуйста.

– Я звоню из Нью-Йорка, А. А., из нижней части Вест-Сайда, и хочу сказать, что у нас весь дом провонял этой кубинской стряпней. Нельзя ли нам избавиться от Кастро и отправить их всех туда, откуда они приехали?

– Мы не можем допускать этнические оскорбления, сэр, но, оставляя в стороне неудачное выражение, которое вы применили к определенной национальности, в вашем вопросе есть смысл. Напишите вашим сенаторам и конгрессменам и спросите, почему они не послали спецкоманду убить диктатора? Что у нас еще?

– Пламенный привет, А. А.! Сенаторы и конгрессмены, они ведь должны нас слушать, верно?

– Конечно, должны, друг мой.

– Вот здорово!.. А как их звать?

– Информацию об этом получите в почтовом отделении. Кто еще хочет поговорить с Аргосси Аргонавтом, прошу!

– Добрый вечер, майн герр, я звоню из Мюнхена, из Германии, у нас сейчас вечер. Мы слушаем вас на волне «Религия для мира» и благодарим бога, что нас с вами познакомили. Спасибо вам за все, что вы для нас делаете!

– Кто это, черт побери? – спросил Аргосси, прикрывая микрофон и заглядывая за матовую перегородку.

– Эта «Религия для мира» – чертовски хороший рынок для нас, Арни, – раздался в наушниках ответ продюсера. – Мы вещаем на Европу на коротких волнах. Будь умницей и послушай этого парня, это его денежки, и у него их много.

– Как дела в Мюнхене, мой новый друг?

– Намного лучше, когда мы слышим ваш голос, герр Аргосси.

– Очень рад. Я был в вашем прекрасном городе около года назад и ел там самые лучшие сосиски с капустой. Их подают вместе с картофельным пюре и горчицей. Потрясающе!

– Это вы, майн герр, потрясающий человек! Вы явно один из нас, из тех, кто строит новую Германию.

– Боюсь, я не понимаю, что вы имеете в виду…

– Nat"urlich, конечно, понимаете! Мы создадим новый рейх, «четвертый рейх», и вы будете у нас министром пропаганды. Вы будете намного лучше Геббельса, гораздо убедительнее!

– Кто это!.. – грязно выругавшись, взревел Арнольд Аргосси.

– Отключите микрофоны и остановите пленку! – закричал продюсер. – Боже мой, сколько же станций принимали это?

– Двести двенадцать, – равнодушно ответил оператор.

– О-ох! – опускаясь на стул, выдохнул продюсер.

«Вашингтон пост»

(Первая полоса, внизу, слева)