Не помня себя, словно в каком-то мареве, Ширяев спустился к почтовому ящику, вынул из него конверт. В нем он нашел полароидный снимок Веры. Голова ее была чуть наклонена набок из-за упершегося в висок ствола автомата Калашников. Олега поразили ее глаза – настолько они были напуганными, ужасными, жалкими, что сердце его сжалось. Вернувшись в квартиру, он опять набрал ее номер – телефон был отключен. Спустя несколько минут позвонил девушке-тренеру, спросил, была ли Вера сегодня в спортклубе. Тренер ответила, что нет, хотя она видела ее мотоцикл на стоянке возле клуба и это очень удивило.
Сердце Олега колотилось как молоток, в голове звенело. Никакими силами нельзя было собраться с духом. Все его чувство к жене, убаюканное монотонным бытом, вспыхнуло разом от сознания, что ее нет. Душу его окутал мрак, а сердце сковала такая скорбь, каких никогда прежде он не ощущал за всю свою жизнь. У Ширяева было ощущение, что его мир переломился разом надвое, он впал в панику. Как безумный, Олег ходил по комнатам своей огромной квартиры (теперь она казалась ему пустой и безжизненной). От частых поворотов при хождении у него кружилась голова; вещи, предметы тошнотворно мелькали перед глазами. Отчаяние нарастало в нем, как снежный ком. Проходя мимо зеркала в прихожей, он остановился напротив него и посмотрел на свое отражение: лицо осунулось, виски впали, взгляд показался ему больным и сумасшедшим. Олег упал в кресло и попробовал успокоиться. Посидев так в нервном оцепенении минут пять, он, наконец, попытался собраться с мыслями.
«Деньги я отдам – это без сомнения… Только бы с ней ничего не случилось… Утром она была еще здесь, а теперь?» – думал он раз за разом, набирая номер Веры. Телефон был по-прежнему отключен. В эту чудовищную для себя ночь Ширяев так и не смог забыться сном.
Совсем недавно Ширяев взял кредит под крупный проект, но тут же распределил его по назначению. Из наличности у него сейчас было чуть больше полумиллиона долларов. Недостающую сумму Олег попытался занять у своих ближайших партнеров по бизнесу. Но его вид показался им слишком неадекватным, нервным и странным, и он категорически отказывался объяснить, зачем ему нужны деньги. Поэтому под разными благовидными предлогами ему отказали. Оценив обстановку, Олег вовремя сменил тактику: понял, что в долг ему не дадут, уж больно непрезентабельно и подозрительно это выглядело. Эти люди были, прежде всего, бизнесменами и не желали рисковать. Ему могут дать деньги под интересную тему, под заманчивый проект.
Круг знакомых, у которых он уже попытался занять, был для этого дела потерян. Теперь пришлось обращаться к людям отчасти со стороны. Олег помнил, что чем грубее и наглее ложь, тем охотнее в нее верят. Многие знали, что у него имеются позиции в мэрии. Ширяев придумал, что якобы за определенную сумму ему готовы предоставить лакомый объект, и предложил одному застройщику скинуться и поучаствовать в деле. Олег не упрашивал, не просил, а как бы естественным образом вывалил информацию, однако торопил, намекал, что тема уйдет, и так вскоре получил деньги. Он не собирался кидать партнера – он решил «перекрыться», позже он что-нибудь придумает, что якобы нашлись определенные препятствия, дело сорвалось, и со временем вернет деньги.
Многие переговоры Олег вел у себя дома по телефону. В соседнем дворе стоял неброский замызганный старенький пикап, в котором по очереди дежурили короткостриженые молодые люди спортивного телосложения. Они получали на несколько сканеров сигналы с квартиры Ширяева, контролируя его разговоры. К намеченному сроку вся сумма Ширяевым была собрана. Ему позвонили, это был тот же голос с кавказским акцентом.
– Что там по нашему вопросу?
– Я все сделал, – ответил Олег.
– Завтра в три часа дня, один, без водителя, подъедешь на своей машине к метро «Сокольники», выйдешь из нее и будешь ждать под аркой у входа в метро. Все должно быть упаковано в спортивную крепкую сумку. Возьми с собой мобильный. Все понял?
– Да!
Телефон отключили. Разговор произошел очень быстро. Ширяев хотел потребовать гарантии, но ему не дали сказать больше ни слова.
Пять дней ожидания, неизвестности о судьбе Веры совершенно вымотали Олега, они показались ему годами. За время совместной жизни Вера так растворилась в его существовании, что стала воздухом, которым он дышал, она была необходимой, но почти незаметной. Без нее он задыхался. Временами тревога как свинцом наливала его тело. Мысль о том, что похитители могут избавиться от Веры как от ненужного свидетеля, била его наповал.
5 мая 1999 г.,
около 15:00, Москва
Измученный, с тяжелой, замутненной от бессонных ночей головой, но с решительным намерением сделать всё от него зависящее, Ширяев приехал в назначенное место.