– Подсидели одни животные. Это особенность сегодняшнего дня. Ты говоришь – Кортес, Писарро. Вот это дерзость, вот это авантюризм! Те, кто рулил в девяностые, в некотором смысле были как Кортес или Писсаро. Кортес, он же затопил свои корабли только ради того, чтобы его воины знали: обратного пути нет. И двинулся вглубь Мексики. Писсаро с несколькими сотнями конкистадоров перебил семитысячную личную охрану вождя империи Перу, у которого, между прочим, в подданстве были миллионы инков. А Писарро взял его в плен и получил сказочный выкуп. Правда, писали, что он перед нападением угощал инков вином с мышьяком, но главное – результат был достигнут! В девяностые бал правили личности, понимаешь ты, личности, пусть и не ангелы. А сейчас пришло время мелких трусливых тварей. Стайка этих серых ничтожеств подсидела меня. Подставили, настучали, великое начальство – как бы чего не вышло – сразу меня слило. А когда уже повесили уголовку, да не одну, а несколько, я в срочном порядке уехал из страны. Тут же на мои активы, оставшиеся без хозяина, набросились все эти падальщики… Мародеры, гиены, стервятники. Они стали рвать все мое на части. Да для такого, как я, потерять все, что нажил – смерти подобно. Я чуть не сошел с ума от бешенства, во сне стер себе зубы, пришлось ставить импланты. На нервной почве выползли старые болячки. Камни из почек поперли один за другим, я говорил тебе. Не от хорошей жизни я хапнул аяваску и притащился к шаманам, усек? Когда плохо – начинаешь хвататься за соломинку.
– Из всего сказанного я делаю вывод, что ты сам не в шоколаде и мне не поможешь! – подвел итог Марк. Он как-то разом устал от разглагольствований Вениаминыча.
– Слушай, парень! – Штекер подвинулся ближе к Варшавскому.
В этот момент он был наиболее противен Марку и напоминал ему агу – мерзкую, крупную, ядовитую жабу, обитающую в болотах Южной Америки. Марк как-то видел о ней передачу по ТВ.
– Слушаю! – спокойно ответил Варшавский. Пелена с его глаз окончательно спала, он полностью убедился, что, кроме унижений, не получит от Штекера ничего, и был готов к конфликту.
Вениаминыч немного осекся.
– Что ты хочешь? – тихо и презрительно спросил он.
Марку очень захотелось ответить: «Дать тебе бутылкой между рогов». Но он с трудом себя пересилил и произнес:
– Дай мне денег на обратную дорогу, и… всё!
Эта просьба вызвала у Штекера мерзопакостную улыбку. Он ничего не ответил, ехидно смотрел на Варшавского и в душе ржал над ним.
Время тянулось, секунда шла за секундой, в какой-то момент в голове Марка что-то щелкнуло. Он схватил Штекера за горло и повалил на пол. Вениаминыч успел заметить холодную, змеиную решимость в его глазах.
Марк распахнул стеклянную дверь на террасу. Бескрайнее, уже утреннее небо хлынуло внутрь темного номера и заполнило его волной багрового рассвета, влетел ветер и запел, порывисто дыша приятной прохладой.
Дрожа от холодной свежести воздуха, Марк вышел на открытую террасу. На столике перед небольшим бассейном стояло ведро с бутылкой недопитого шампанского и бокал. Штекер, видимо, пил его еще днем. Лед в ведре давно растаял, превратился в воду. Варшавский сполоснул ею бокал и налил остатки из бутылки. Шампанское выдохлось, но доставило удовольствие утконосому.
В ароматах утра океан был прекрасен и светился серебряным блеском. Уже загорелась алая зарница, и розовые тучи разбежались по светло-лазурному горизонту.
Марк развалился на шезлонге. Он всматривается в даль и ждет, когда у темно-серой черты, отделяющей небо от хрустальных волн океана, покажется черный, похожий на саван парус и заберет его с собой.
Около десяти часов утра из домика Штекера выбежала коренастая, похожая на бочонок горничная. Она понеслась по дорожке к ресепшен, на ходу крича в мобильный, что в номере, куда пришла убираться, обнаружила два трупа: один лежал на полу, а другой висел на лампе-вентиляторе.
Искаженные лица с вздувшимися веками и пеной у рта, бездыханные, оцепеневшие тела со сведенной судорогами членами еще долго будут являться горничной во снах.
Из рапорта майора полиции Самосвалова Е. И.