– Так что его родители не признают существования этой твари, – заключил доктор А. – А теперь: по какой причине это может быть? Если ты следишь за ходом моих мыслей, то я бы сказал, что причина со стороны отца не видеть это чудище совершенно очевидна. Но со стороны матери? Наверное, она просто отказывалась признавать то, чем занимался отец Джо, даже стоя рядом с ним прямо возле кровати. Джо, конечно, не мог сознавать, что его мать находится в стадии отрицания[34], так что единственным логическим заключением для него могло явиться лишь то, что его отец каким-то хитрым манером заставил мать думать, будто он, его отец, является просто частью стены. Это вполне подходит. Но это все цветочки – ягодки еще впереди.
– Ответ все время находился здесь. – Доктор А. с некоей мрачной зачарованностью уставился на магнитофон. – Я просто не уделил этому достаточно внимания. Джо тогда хотел сообщить нам, что подвергался сексуальному насилию. Он описал ощущение того, что его удерживает и насилует его собственный отец – в контексте чудовища, у которого есть все атрибуты взрослого человека, насилующего маленького мальчика. Он даже дал нам ключ к тому, что его отец – садист, поведав нам о том, что это чудовище питается дурными мыслями, а это, несомненно, наводит на мысли о садисте, ловящем кайф и от душевных мучений, которые его собственная жестокость причиняет маленькому ребенку. Больше того, изначальная пассивность Джо, а в дальнейшем и его повышенная внушаемость при обзывании плохими словами вполне соотносится с поведением ребенка, подвергавшегося жестокому обращению до и после проявления у него симптомов острого психоза.
Доктор А. вздохнул. Теперь он обращался больше к себе самому, чем ко мне.
– Естественно, для нас по-прежнему остается загадкой, почему Джо начал имитировать поведение отца, когда был госпитализирован вторично. Однако на этот счет у нас есть заключительный отрезок записи.
