Пока ждал, в красноармейской книжице нашёл номер винтовки, вписана была, и отправил голема разбирать оружейку. Там завалы настоящие, но ничего, пробился быстро. Даже винтовку нашёл, причём «СВТ» с оптикой, я в снайпера попал. Также каску, подсумки, патроны, всё мне принёс, и я убрал. Больше ничего брать не стал, разве что вещмешок Виталия нашёл, с пожитками и письмами, форму и сапоги, тоже прибрал. То, что тело без сознания, мне это не мешало. А как стемнело, поднял четырёх големов, и те двинули вперёд, а пятый, уложив меня на скамейку, в комнате у дежурного нашёл, и которую тот удерживал двумя руками-опорами, нёс следом. Пожары были, но особо не подсвечивали, мы их обходили. Големы работали, а точнее я через них, с огоньком. Когда мы покинули крепость, причём, я кричал выжившим, что тут есть выход, прорываемся, с две сотни поверили и вышли со мной, растекаясь по округе, то уничтожил порядка полутора тысяч немецких солдат и офицеров. Прорыв наделал шума, поднял и тех, кто отдыхал, и их кидали в топку прорыва моих големов, а те их и уничтожали, потому такие потери немцы и понесли. Меня же оберегая, всё же вынесли, случайной пули или осколка повезло избежать, не поймал. Также голем нёс без сотрясений, я вообще их не чувствовал, мягко, даже не соскользнул с лавки, пусть та и широка. Дальше понесли в лес, пока в Крепости продолжались бои. Они усилились из-за нашего прорыва. А через час, на трофейном грузовом «Опеле», големы у немцев захватили, я встал лагерем в лесу, не так и далеко от складов, где надеюсь ещё одну Майю добыть. Уже местную. Тут похоже ещё наши, немцев особо нет, повезло проскользнуть и в лес этот уйти. Склады пустые, ни наших ни немцев. Деактивировал четырёх големов, один на страже, я лежал на шинели в кузове грузовика и так уснул. Днём снова медицинские услуги получу, а пока отдыхать, мне время нужно на восстановление тела. Месяца два думаю, не меньше.
Бои вокруг проходили ожесточённые. Наши отходили, немцы наступали. Три дня я лежал в кузове грузовика, ночами големы зачищали всё вокруг на километр, днём немцы вели поиски и выносили тела. Впрочем, в лес заходить те боялись, несколько групп запускали, один раз целый батальон, ни одна не вернулась. Вообще никто не вышел. А я лагерь перенёс, дышать смрадом разложения от множества тел вокруг, как-то не хотелось. Выставили посты, и просто обходили лес стороной. Те действуют по планам командования, и срывать сроки наступления явно не хотели. Так что через три дня окончательно стихло, даже канонады не слышно было. Двадцать пятое наступило, вечер, шум боёв только от големов был, и всё, наши ушли далеко, но я продолжал их использовать только ночами, днём лишь при зачистке моей стоянки. А я так и лежал в грузовике, место удобное. Нет, меня выносили, я достал домик, баню, навес сделал руками големов, с очагом и местом приёма пиши, столик и стулья, Карен и Изольда по очереди ухаживали за мной, ночуя в домике, также посменно, готовили пищу. Мне снова промыли раны. Швы срезали, воспаление шло, поэтому пока новые не накладывали. И знаете, у меня горячка пошла, я лежал в поту, трясло. Похоже заражение крови. Карен так и сказала, а мысли скакали, мозги плавились, высокая температура, судя по взглядам девчат, выжить у меня шансы не велики, не было у них лекарства, всё перебрали из того, что у меня было в запасе.
- А пенициллин? - спросил я.
- Возможно поможет, - задумалась, и кивнула Карен. - У нас его нет.
- Знаю.
