Маришка окинула его коротким взглядом. Володя нависал над ней, уперев одну руку в столешницу.
– Ничего, – губы приютской мгновенно пересохли, и она снова потянулась к кружке, выдавив неуклюжее: – Как… спина?
– На мне всё как на псине заживает, – отмахнулся он, чуть заметно скалясь. И без какого-либо дальнейшего пустотрёпства выдал: – Александр говорит, ты не веришь в Танюшин побег. Почему?
Вот в чём было дело…
Маришка выдохнула, поворачиваясь к нему уже всем корпусом.
– А ты веришь?
Он не ответил, опускаясь на свободное место на скамье рядом с ней.
– Послушай… Я знаю, что никто из вас не изволит слушать, – ядовито начала Маришка. – Считаете, что я решила привлечь к себе внимание или просто спятила, но…
– Само собой, я не верю в её побег. – Володя одарил её насмешливым взглядом.
– Правда? – Маришкины глаза округлились, а из головы вылетело разом всё, что она хотела сказать. – О, слава…
– Не обольщайся, в твои выдумки я тоже не верю.
– Я говорю правду, умертвия тебя бы побрали! – вмиг разъярилась она.
– Ух, они самые? Правда? – Володя посмотрел ей прямо в глаза, и она поперхнулась словами, чувствуя, как краска – опять-опять-опять! – заливает щёки. – Я не верю в ходячих жмуриков, уж извини. Но я… Я готов тебя выслушать. Давай. Расскажи мне, Ковальчик. Всё сначала. Только честно, сможешь?
– Почему ты?..
– Просто хочу снова услышать эту историю, Ковальчик. Хочу знать, что ты действительно видела.
– Я действительно видела Нечестивого! – крикнула она и зашипела: так больно Володя вдруг вцепился в её локоть. – Эй!
Его верхняя губа дёрнулась, словно у разъярённой дворовой псины.
– Не ори, дура. – Он прикрыл на мгновение глаза, вероятно, чтобы успокоиться. А затем продолжил куда более мирно: – Давай-ка кое о чём договоримся, ага? Во-первых: только попробуй ещё раз завопить. – Он умолк, холодно уставившись ей в лицо, и заговорил снова лишь после невнятного дёрганья её головы, расценённого как кивок: – Во-вторых, Ковальчик, никаких оживших мертвецов не бывает.
Он расплылся во внезапной и неуместной улыбке и, прежде чем она успела что-то возразить, ещё сильнее стиснул её локоть. Маришка зашипела сквозь зубы.
– Давай всё-таки считать, что их не бывает, – веско повторил он. – Давай рассмотрим твою историю, держа это в голове, ага? Предположим… Хорошо, только предположим, что твои фантазии взяли… Нет, послушай меня! Замолкни, когда я говорю! – тихо рявкнул он в ответ на очередную попытку её открыть рот. – Если ты кого-то и вправду видела, милая, с чего решила, будто это мертвец? Откуда бы тебе вообще разглядеть? А? Скажи-ка мне, кто это был? Как он выглядел?
– Не знаю, какая разница? – гневно прошептала Маришка, пытаясь вывернуться из его хватки. – Бледный, как жмур! В крови…
– Он или она?
– Что?!
– Он или она, Ковальчик?
– Да не знаю я!
Володя вдруг встряхнул её:
– Как он выглядел?
– Я не…
– Во что он был одет? В пиджак? В платье? В ночную рубаху? Нагишом был?
– Всевышние, да не помню я!
– Как удобно.
– Было темно!
– Так темно, что ты под кроватью разглядела целое чудище.
– Кончай это! – Маришка наконец сумела выдернуть руку и отпрянула на добрых пару ладоней от него.
– Ты лжёшь, верно?
– Нет, чёртово ты отродье! – окончательно вспылила Маришка.
– Зачем? – оскалился он. – Зачем ты продолжаешь? Я просто хочу понять, правда. Твой мирок, полный несуществующих умертвий, в конце концов уже начинает мешать. У нас появились проблемы, знаешь, ну, существующие. Вчера мне в голову пришла мысль, будто ты могла углядеть в ту ночь Танюшу. Мы так набросились на тебя, а вдруг ты не лгала… Не совсем. Перепугалась, напутала или навыдумывала себе разное уже после… Это ведь, ну знаешь, ты. Я почти поверил, что ты могла… Но ты не видела ничего, Ковальчик. В чём же тогда смысл?
– Всевышние, как ты не поймёшь, это…
– Нет, малая, как ты не поймёшь, твои сказки у всех уже в печёнках. Ты вообще знаешь хоть кого-нибудь или, чай, в газетах читала о померших по вине нечисти? Нет? Напомни, что там обычно значится в некрологах? Упыри, может? А? Русалки? – он вдруг фыркнул. – Там всегда одно и то же, что бы там ни плёл полоумный Император с трибуны. Нежить в ночи, ха! Болезни да голод. Вот от чего мрут все будто мухи. Есть, конечно, ещё и убийцы или, скажем, баре… Душа моя, мелкая провалилась как сквозь землю. А остальная мелюзга шугается теперича своей тени, благодаря твоим россказням. Они ноют, мешаются под ногами, верещат, что Таню сожрала тварь из-под кровати. Они навлекают на нас больше поломытья, учительское раздражение и проклятый шмон! Мои вещи перетрясли трижды за один только вчерашний день: трижды, Ковальчик! Вместо того, чтобы искать проклятую девчонку как следует. Знаешь почему? Малышня доконала Якова. И Яков теперь доканывает меня. – Он вдруг резко нагнулся и сказал ей в самое ухо: – Угадаешь, кто будет следующей?
