«Кто станет новенького кликать иначе, будет мной лично порот», – говорит Яков. А вот брату его (совсем, кстати, на цыгана не похожему) имя оставляют – Александр. Потому что оно совсем и не цыганское, а обыкновенное. С таким можно жить.
Володя Маришке не нравится. Он какой-то весь грязный, всклокоченный, и волосы у него уже седеют – имеется преогромный белый клок у виска. А ведь ему всего семь. А ещё к вечеру их первого дня в приюте учитель выдрал из его уха серьгу. Теперь мочка разорвана на две части, это выглядит премерзко…
Володя оказывается любителем покомандовать. И – что странно, ведь он цыганёнок – все его начинают слушать. Под его обаяние – и откуда оно только взялось? – попадают все-все младшегодки, даже отпетые хулиганы.
А ещё он вечно лезет на рожон, заступаясь за малышню перед старшими, за что потом получает батогами по спине или кулаком в рожу. Младшие мальчишки считают его за это едва ли не идолом. Настоящим смельчаком. Да только всё, что он вытворяет – Маришка в том уверена, – на самом-то деле не от сердца, а напоказ. Хочет власти набраться. Цыганёнок, как и все его породы – жутко вертлявый. Умный, хитрый и злой. И ни единого поступка не совершает он просто так.
Маришка старается держаться от него подальше. Но не выходит.
Володя быстро замечает её отчуждённость. И набрасывается, как бешеный пёс на кусок мяса. Ему не нравится, что есть среди младших кто-то ему противящийся.
– Чего это я так тебе не нравлюсь, а? – говорит он, как-то зажав Маришку между партами после класса чистописания. – Рожей для тебя, что ль, не вышел? Али кожей?
– Чего в том такого, чтоб кому-то не нравиться? – бурчит в ответ Маришка, пытаясь выскользнуть в коридор. – Я-то ведь всем подряд тоже не нравлюсь.
– Мне-то уж точно, – мальчишка с силой толкает приютскую, и та, напоровшись на угол парты, нелепо крякает.
– Гусыня!
От обиды и боли Маришку вдруг одолевает такая лютая злоба, что с губ против воли срывается:
– Отродье цыганское!
Слова эти… давно крутятся на языке. Уж больно часто слышит она их от старших – мальчишек-выпускников, прислужников приюта, даже учителей…
Но они-то делают это втихую, за спиной цыганёнка. А вот она…
Володины глаза округляются как два золотника. И Маришка становится первой, кому за те слова приходится заплатить.
Цыганское отродье хорошенько её лупит, и чёрные синяки скорбным напоминанием о собственной глупости ещё долго украшают бледное девчоночье лицо. Пока не сменяются новыми, куда более уродливыми и многочисленными. Подарками от выпускниц – за бусики…
