– Пока не найдём доказательств, нет смысла бежать, – гнул своё Александр. «Нечестивый бы тебя разодрал!»
– Этот дом проклят! – рявкнула Ковальчик. – Всевышние нас наказывают за…
Александр закатил глаза.
– И куда ты пойдёшь? – вдруг снова подал голос Володя. Маришка, казалось, на какое-то время вообще о том позабыла.
«Какая разница?!» – едва не выплюнула она, поворачиваясь к нему. Но он смотрел на неё так серьёзно. Так
– В деревню, – как-то неуверенно откликнулась Ковальчик, сбитая с толку его непривычно сосредоточенным взглядом.
– Очень умно, Ковальчик, – фыркнул Александр, поднимаясь с кровати. Он направился к Насте, застывшей у окна спиной к остальным. – В деревне-то будут искать в первую очередь, туда соваться уж точно не стоит. К тому же ты точно не знаешь даже, в какой она стороне. И как далеко отсюда вообще. Посмотри в окно. Там же снежная буря.
Да, за окном действительно снежная буря. И доказывало это лишь одно – Всевышние наказывали их за неверие. И так просто им отсюда не выбраться.
Но это совершенно не значило, что они могут вот так глупо
– Но Танюшу ведь так и не нашли. – Маришка упрямо вздёрнула подбородок. – Да, Танюшу! Она что-то узнала в ту ночь, не думаете? Потому и сбежала!
– Ты ж не вег'ила в её побег, – прошипела Настя, отнимая ладони от ушей.
Всё она прекрасно слышала.
– Обстоятельства изменились, – Маришкины губы дрогнули. – Так почему малая сбежала, по-твоему, а? Она что-то услышала? Или…
– Замолч-ч-чи-и! – Настино лицо перекосилось в безумной гримасе. Из выпученных глаз катились слёзы. И слова свои она цедила сквозь стиснутые оскаленные зубы. – Я же сказала! Не н-надо… пу-угать… меня!
Подруга выглядела ужасно. Растрёпанная, бледная, перепуганная. И Маришка с опозданием подумала, что, вероятно, и сама она выглядит не лучше. Они все просто сошли здесь с ума.
«Всевышние…»
– Мы никогда не узнаем наверняка, что её сподвигло на побег, ежели это и вправду был побег. – Володя не сводил теперь с Насти своего внимательного взгляда. – Ежели только малая не найдётся, и сама нам не расскажет. Гадать бессмысленно. А ты, коли хочешь бежать, – он повернулся к Маришке, – беги хоть сию минуту.
Он сказал это…
Маришка не подала виду. Всё ещё хмурила брови, как и за мгновение до того. Володя продолжал говорить что-то – негромко и одухотворённо. Его лицо всё светлело, а глаза начинали блестеть. Но слова цыганского выродка проносились мимо приютской. Словно сказаны были на заморском каком языке. Она ничего не понимала: как было тогда – в каморке с мышеловами. Когда она не могла услышать совсем ничего путного. В то время как Володя…
«Ему всё равно…» – вот что вместо того звучало у неё в голове. И от этой мысли становилось совсем тошно.
«Тебе должно быть всё равно!» – пыталась убедить она саму себя.
Но ничего не выходило.
– …так что в простом побеге – ни сейчас, ни в случае, ежели я прав, – нет никакого смысла. – Володя резким движением головы откинул чёлку со лба. – Бежать нужно не откуда-то, а куда-то. Не важно, убегаешь ты с невольничьего рынка или просто из приюта, в любом случае это преступление. Ты нарушишь закон, по которому тебе полагалось жить. Значит, пойдёшь против своего государства.
– И что ты предлагаешь? – глухо спросила Маришка.
Из того, что ей всё-таки удалось уловить, рождалось два вывода – оба, очевидно, совершенно
– Нету у меня места, куда можно сбежать, я сирота! – звенящих в голосе слёз Ковальчик скрыть не удалось.
– Да просто обожди немного! – рявкнул Володя.
Истерики его раздражали. Но едва ли цыганский выродок мог знать, чем приютская раздосадована на самом деле.
Да девчонка и сама для себя не могла это решить. Что её так задело? Его безразличие? Невозможность сию же минуту покинуть это проклятое место?
Ей было гадко. До того гадко и больно, будто кто-то с размаху ударил молотом между рёбер и вышиб воздух. И зияющая теперь в грудине дыра не давала спокойно дышать: «Ты – ублюдок. Ублюдок, ублюдок!»
– Если мы не найдём доказательства того, что Империя торгует сиротами, а ты не захочешь остаться, я помогу тебе. Всё продумаем, без спешки. А ежели окажется, что мы были правы, сбежим все вместе. Дай ты мне всего несколько часов!
«А если их нет?!» – хотелось крикнуть Маришке.
Но вместо того она выдавила другое:
– Но куда?
