Наступила тишина, и она внимательно посмотрела в его лицо. Но глаза сияли искренне, показывая, что любуются девушкой с наслаждением. Это и льстило, и страшило. Не может ли эльф врать, чтобы расположить к себе и устроить поближе? Волнуют ли его последствия, которые рухнут на нее за неповиновение Маршалу?
— Не нужно переживать, — весело сказал Леголас и тронул Агату за плечо, — лучше почитай мне стихи.
— Стихи? — Он двигался ненавязчиво и уверенно, и оба вмиг оказались на кровати.
— Да, как вчера. — Принц взял локон девушки, и она вздрогнула: что сталось с ней после валяния в траве и ночи на соломе?!
Ничего страшного, судя по тому, как ласково улыбался Леголас. Он ждал, и память вдруг сама выбрала строки, а губы неторопливо разомкнулись:
- В степях и равнинах
Средь горных вершин,
На склоне холма
Вырос город один.
Пока Агата говорила, эльф накручивал на палец ее волосы. Задевал ключицу. Шею. Коснулся мочки и погладил ее.
- В небесные дали,
Смотря на восток,
Знамена поднялись
Вызывая восторг.
Ее ресницы задрожали, когда локон упал, а ладонь накрыла шею. Скользнула под волосы, затем опустилась на плечо и согрела грудь над вырезом. Вернулась. Потом двинулась обратно, надавливая чуть сильнее.
- Фон черного неба,
И солнца восход.
По прерии мчится
Жеребец белоног.
Леголас сел ближе, мягко касаясь подбородка. Его дыхание холодило щеку, прогоняя жар, идущий от тела.
- Народ, что живет там,
Отважен и смел.
Правитель их…
Голос Агаты стал надрывным: ее колотило изнутри, будто от холода.
- Правитель их добр,
Справедлив и умел.
Она не слышала себя, поглощенная частым дыханием рядом. Валар… зачем он это делает? Хочет взять плату за помощь? За эту комнату и снятие обвинений?
- Традиции чтя и
Не веря в судьбу.
Девушка попыталась отстраниться. Ни красота эльфа, ни нежность его не дарили радости. Она не готова, не готова продать себя!
- Пишут они…
Леголас развернул ее лицо к себе. Его сузившиеся глаза мерцали, а губы приоткрылись… Чего он ждет? Возможно, Агата неправильно все поняла?
- Историю сами
Они пишут свою.
Спрашивать было стыдно. Тем более после того, что она уже позволила.
- Прекрасные кони,
Чья…*
Принц наклонился, прижимаясь к ее рту, и начал целовать с неожиданным напором. Не отрываясь, не замирая. Потягивая губы и коротко дразня их языком.
Но не проникая глубоко, ожидая ответа. А Агата застыла, не зная, что делать: уступить и попытаться насладиться? Или оттолкнуть, чтобы разобраться? Все происходило слишком быстро, мысли ускользали, а сомнения забивали горло. Руки сами нашли плечи эльфа и сжали одежду, ни на что не решаясь.
— Что с тобой? — Леголас заметил холодность и остановился, выдыхая горячий воздух.
Он потерся о кончик ее носа своим, но девушка решительно отодвинулась, пряча взгляд: чувство загнанности сменилось виной и пустотой внутри.
— Это из-за него? — Голос принца стал резким, как и взгляд.
— Кого?
— Того, о ком все говорят. — Он нахмурился и потерял свое обаяние. Неподвижное тело затвердело, источая напряжение, и Агате захотелось отсесть еще дальше.
— Представляю, что люди болтают. — Растерявшись, она лишь грустно усмехнулась, вспоминая надменные взгляды.
Взгляды, полные осуждения. И от кого?! От придворных дам, подчас ведущих себя хуже уличных девок! Но они считали себя лучше только потому, что не попадались!
— Расскажи сама. — Леголас подавил гнев и заговорил мягче.
— Ты и впрямь хочешь знать? — О прошлом не хотелось ни говорить, ни думать. Но Агата чувствовала необходимость объясниться, поменять в сознании эльфа то, что исказила молва.
— Мне нужно знать. — Он подсел ближе, стараясь не шуметь и не касаться ее.
— Осуждаешь меня?
— Нет, — принц задумался, ища название ощущению, саднившему в душе, — я мало жил среди людей. Не понимаю вас и не знаю, как мне вести себя с тобой.
— У эльфов такого не случается? Вы женитесь только по любви, которая длится вечно? — недоверчиво улыбнулась девушка, посмотрев на уже доброе, открытое лицо.
— Да, — выждав несколько мгновений, Леголас хохотнул, — со стороны именно так и кажется. Хотя я не думаю, что за закрытыми дверьми все так же бесхитростно.
— У нас так же, но про любовь никогда не говорят. В основе брака лежит расчет. — Подводя к главному, Агата отвернулась. — Мне было одиннадцать, когда война закончилась, — она не знала своего точного возраста — рабочие будни не оставляли место для мелочей, — тогда же Маршал меня и продал. Одному коневоду, жившему неподалеку. Ему нужна была жена…
— Жена? Разве для человека это не рано?
Девушка удивленно взглянула на эльфа:
— Рано, но так часто делают: жених, или его семья, забирают к себе невесту еще в детстве, чтобы воспитать так, как считают нужным. А свадьбу играют, когда она подрастет. Так было и со мной. — Она спрятала взгляд под ресницами. — У него был свой дом, несколько конюшен, рабочие… неплохо по местным нормам. На улицу я редко выходила: готовила вместе с кухаркой, помогала прибираться, шила. Лет через пять мы поженились, и… ничего не изменилось.
