— Странно это, — Леголас вновь нахмурился, — я не хочу сказать, что ваши традиции плохи только потому, что я не понимаю их, но все равно странно.
— Мы веками живем так. Здесь, в Эдорасе, постоянно что-то меняется: одежда, нравы… даже люди. В степях все иначе. Там никто не знает, что браки могут заключаться как-то по-другому. Женщинам нужен защитник, мужчинам — хозяйка у очага и дети, которым можно будет его оставить. Не знала и я, просто жила и делала, как все. Не мечтала, ни страдала, — губы Агаты медленно растянулись в зачарованную улыбку, — только научившись читать, я стала грустить. Чужие расы, земли… они манили, как и все неизвестное.
Она нехотя прервалась, услышав вздох: эльф не мешал, но явно желал перейти к самому главному.
— Мы были женаты уже два года, когда приехал сын одного из Маршалов, договариваться о лошадях. Он не знал, что муж в отъезде.
— И вы стали любовниками? — выпалил Леголас, дождавшись.
Вместо ответа девушка встрепенулась и крепко схватила его за руку:
— Не суди меня! Постарайся понять, я ведь была совсем молодой! Ничего не видела, кроме солдат и конюхов, измученных тяжелой работой. От этого пьющих, грубых, колотящих жен… Только представь, как среди этого мрака выглядел молодой господин, ухоженный и умеющий красиво говорить! И не только красиво, — Агата придвинулась ближе к краю, не в силах подавить чувства, — он путешествовал, много читал… я так люблю книги, но мне не с кем было их обсуждать, еще…
Она запнулась, едва удержав рассказ о стихах, которые заворожили простую девушку своим изяществом. Которые перемешивались с хриплым дыханием в ночной тиши, нарушаемой лишь шорохом матраса и сдавленными стонами. Как же просто она уступила… сейчас было невыразимо стыдно, но тогда все казалось настоящим волшебством.
— Леголас, — прошептала она, закрывая лицо ладонями, — поверь, это не похоть. Это было желание ощутить хоть что-то прекрасное…
Не говоря ни слова, эльф притянул ее к себе и обнял, успокаивая пылающие щеки мягкостью волос. Их аромат обволакивал, и скоро рассказ продолжился, но уже спокойнее:
— Муж вернулся через пару недель. А я даже не успела выйти к нему, чтобы встретить: кто-то из слуг уже все разболтал. Он и не взглянул на меня… просто велел уйти.
— А твой любовник?
— Его он тоже выгнал, и мы вместе приехали в столицу. Жили в доме, который он снимал. Поначалу вместе, затем он стал все чаще отлучаться в Медусельд или по другим делам. Все реже навещать меня, однако продолжал платить за дом. Я чувствовала, что стала бременем, а осенью, когда приехала Эвита, попросила помочь мне с должностью при дворе. Этого не удалось, но она смогла устроить меня, как свою камеристку. С тех пор я и живу здесь.
— А к мужу ты не пыталась вернуться? — спросил Леголас, водя подбородком по макушке Агаты.
— Нет, — она крепче прижалась к нему, ища поддержки, — уж лучше жить так, чем возвращаться на ту кухню, к бормотанию служанок о котлах и погоде. К человеку, старше меня больше, чем вдвое, к которому я не чувствую даже благодарности… Пыталась, но не могу заставить себя.
Девушка грустно усмехнулась и опустила веки, наслаждаясь руками принца, зарывшимися в волосы. Он вздохнул, будто с облегчением, и поцеловал ее в висок, готовясь спуститься ниже. Однако ласку прервал настойчивый стук в дверь.
— Наверно, мои стражи привели начальника охраны, — задумчиво произнес эльф.
Он не двигался, все так же прижимая к себе Агату и гладя ее спину. Осуждения не было — она чувствовала это так же явственно, как и удары его сердца, от которых одежда чуть подрагивала. Однако навязчивый стук повторился, заставляя разорвать объятия, казавшиеся столь интимными после откровений.
— Леголас, — он уже встал, когда ощутил прикосновение к ладони, — хочу, чтобы ты знал… Да, вчера я позвала тебя по приказу. Но я не жалею, мне было приятно…
В голосе девушки читалась искренность, и эльф улыбнулся. Нагнувшись, он уронил волосы на ее грудь, касаясь губ торопливыми, частыми поцелуями, звеневшими в воздухе. Но как только она подалась навстречу, они исчезли, и принц стремительно ушел, закрыв за собой дверь.
С минуту Агата не двигалась, радуясь ощущению легкости. Она облегчила душу, однако мотивы Леголаса так и не выяснила, что снова испортило настроение. Да и собственные порождали не меньше вопросов: принц вызывал трепет, улыбка его притягивала, а сам он манил, как родник в пустыне. Но скрывалось ли за этим нечто больше симпатии к мужской привлекательности? Возможно, что-то и было, но слабое, раз приходилось искать на задворках сердца.
***
Эвита металась по комнате, выкручивая пальцы. Уже трижды приходил рыжеволосый мальчик, служащий Маршалу; Дэгни уверяла, что хозяйки нет, но, сколько еще удастся прятаться? Что делать, если покровитель ворвется в комнату? Это вполне возможно…
