— Я очень ее люблю, и очень переживаю за нее. Но странное дело — я люблю ее, словно своего ребенка. Я ведь единственный мужчина в семье. Отец-то спился.
— Умер, что ли? — удивляюсь я его откровенности.
Егор чуть покровительственно улыбнулся. Мне это не понравилось, привыкла уже смотреть на него несколько свысока, как на сына «бюджетницы», а, оказывается, это он на меня смотрит сверху: мол, да что ты знаешь про это, что ты, вообще, знаешь про жизнь.
— Да нет, вполне себе жив, пьянствует в хрущовке на окраине, — слышатся суровые, холодные нотки в его голосе.
— И мама растила тебя одна? — спрашиваю.
— Ну да, — уже невозмутимо кивает Егор. — Она поздно меня родила. В сорок лет. Ну и тряслась надо мной. Человек она очень честный и хороший. Не от мира сего. Ну представь — учительница литературы. Сеет разумное, доброе, вечное. И меня так достало, что из-за этой доброты и жертвенности все её имеют.
— Фу, как грубо и вульгарно! — фыркнула я, — разве можно говорить так о матери?
— Это ж я не про нее, а про всяких козлов. А она, знаешь, такая… святая нищая… никогда не жалуется… держит всё на плечах своих, побелеет вся, а не ахнет. А про прошлое своё вспоминает — словно одни испытания дуршлаком вычерпывает… Скудновато беспеча́лья-то в её жизни было. Зато в голове у нее — Платон Каратаев, князь Мышкин, князь Андрей… духовность, в общем, как же без нее. Меня эта её духовность достала уже!
Меня уже не шокирует его откровенность.
— Конечно, — продолжает делиться Егор, — педагог она отличный, это без вопросов. Только все же с духовностью, на мой взгляд, перебарщивает. Она мне так и говорит: русская литература вся — на православии… Теперь ты понимаешь, откуда у нас столько нытиков с комплексом жертвы? От христианства — рабской религии. Ну, конечно, меня это задолбало… Но я всё равно не смог сделаться атеистом — всё-таки человек животное религиозное. И я выбрал Сатану. Вот ты читаешь Мильтона… это тебе не Достоевский: смирись, гордый человек. Это — бунт, восстание. Ты начала уже читать? Там, в самом начале, сразу же такая сцена идет, где Сатана сброшен Богом в преисподнюю — но и в этой бездне не сдаётся. Он поднимает на войну всех других падших ангелов. А Бог — там настоящий самовластный сильный Вседержитель. Ну какой из русских писателей-страдальцев мог бы такое написать про такое противостояние?! А ведь это еще семнадцатый век. У нас тогда бояре ручку царю лобызали, да в шубах пред ним на коленях ползали, как холопы.
Я с увлечением слушаю Егора: все-таки умный чувак. У нас в школе так никто не рассуждает.
— Ты ради Сатаны в Льеж приехал?
— Конечно. В этом городишке больше нечего и смотреть, да и ничего не привлекает. А вообще, старушка-Европа — общество, загнивающее в тихой тёплой заводи, подавай этой старушке что-нибудь этакое, модненькое, чтоб нервишки отрафированные расшевелить… всякое там «современное искусство», инсталляции не пойми чего с чем… Европа сейчас — сонное царство обывателей-бюргеров, это просто музей под открытым небом.
А ведь и вправду, этот городок с его исторической застройкой, музеями с реликвиями и живописными полотнами старых мастеров, соборами, скульптурами, памятниками архитектуры, старинной брусчаткой будто бы уже прекратил свое человеческое существование и превратился в экспозиционно-музейную площадку под декорации ушедших эпох…
Нас вместе с другими ожидающими, наконец-то, начинают запускать в собор. Заходим — а там чистый Хогвартс, такое огромное живописнейшее средневековое сооружение, как из «Гарри Поттера». Эх, готика всё-таки производит мощнейшее фантастическое впечатление! Ошеломляет замысловатым ажуром, сверхъестественной величественной атмосферой, какой-то совершенно неземной, потусторонней тайной.
Перво-наперво мы с Егором устремляемся к интересующей нас скульптуре — Льежскому Люциферу. Очень красивый, эффектный. Ярко белеет мрамором в контрасте с мрачно-черной резной лестницей рядом. Стоит как раз в нише у этой лестницы, ведущей на кафедру для проповедей. Не возникает ли диссонанс Сатаны-Люцифера… и проповеди?
По Библии, ангел Люцифер был самым любимым созданием Бога. Но отверг Бога из-за своей гордыни. Бог приказал своему лучшему ангелу и другим поклониться человеку Адаму как более совершенному творению. Все поклонились, а Люцифер восстал. За это был изгнан из Рая и сброшен вниз. Так Люцифер стал Дьяволом и Сатаной. И с тех пор затаил ненависть к человеку, считая его причиной своего изгнания. А на самом деле причина-то — в амбициях Люцифера-Сатаны…
Егор поведал мне историю, связанную с установкой этой статуи Люцифера-Сатаны. У статуи было, оказывается, два варианта исполнения.
