Мне стало весело. Я представил, как полчища насекомых просачиваются в офис ОРЕОЛА - сквозь мельчайшие щели, минуя все системы безопасности. Маленькие жучки набрасываются на оргтехнику и удирают сытыми из остывающего, обесточенного здания.
- А кто их туда притащил? Вообще, откуда ты все это знаешь, вернее, знала заранее?
- Их привезли религиозные фанатики из ХАЛа. А я об этом... просто догадалась. Такая вот сообразительная подружка у Робина. Ты ведь можешь догадаться, во сколько завтра солнце встанет? Тут так же. Все просто.
Мы помолчали. Она явно не хотела рассказывать мне, как все было на самом деле. Попробуем с другой стороны.
- Я прочел то, что ты мне прислала. Про Голос. Ты не расскажешь, что было с ним дальше?
- Ох... Слушай, а чего ты все спрашиваешь да спрашиваешь, словно искалка какая? Давай сам рассказывай.
- Но ты и так вроде все знаешь... Я сегодня лекцию читал, о прообразах Сети в фантастической литературе прошлого. Могу прислать запись.
- Слышала уже. Скука смертная. На прошлой неделе Армалинский читал лекцию - о том, что никакого Пушкина в России никогда не существовало. Неопровержимые доказательства приводил. Церковь пушкинологии в бешенстве, обещали послать к Армалинскому киллеров. Еще Лейбов недавно тоже что-то веселенькое выдал.
Кажется, называлось "Умирающая поэтика верстки". Про опечатки и тому подобное. Мне там больше всего понравилось слово "люболь". А у тебя банальные истины, которые и так всем известны. Интересное чего-нибудь расскажи. Какой у тебя цвет глаз?
- Вроде как серые...
- "Вроде как". А ты знаешь, что все дети рождаются с серыми глазами, и только потом у некоторых цвет меняется? У тебя так и остался серый значит, ты остался ребенком. А что ты коллекционируешь?
- С чего ты взяла, что я что-то коллекционирую?
- Ну, все люди что-нибудь собирают.
- Наверно. Но сейчас я ничего не собираю. Когда-то серьги собирал.
- А-а, так ты был бабником?!
В голосе ее послышался живой интерес.
- Нет, скорее наоборот. Я был модным поэтом. Девушки сами вокруг меня вились постоянно. Им казалось, что если человек что-то интересное пишет, то он и на ощупь интересный.
- Фу, какой ты злой! Может, их поэзия интересовала! А сережки ты зачем у них брал?
- Да я и не брал особенно... Как-то так выходило, что они сами на память дарили, или просто забывали их у меня. По крайней мере первые несколько сережек таким образом у меня оказались. Я их на люстру вешал, и как-то раз обнаружил, что там целых пять штук собралось. А потом уже, если спрашивали, что оставить на память, я говорил - сережку.
- Хм... А ну-ка, прочитай чего-нибудь. Надо же знать, за что тебе их дарили.
- Про что читать-то? У меня много. Ты задай тему.
Она задумалась, но ненадолго.
- Про меня.
Я перебрал в голове десяток текстов. Может, такое?...
- Я слеплю тебя наоборот.
Да, назло всем римским примерам, Безголовым, безруким Венерам, Я слеплю тебя наоборот:
Чтобы кудри - ночной водопад, Рук полет - Шива не был так гибок!
Рот - из тысячи дивных улыбок, И...
- По-моему, полная ботва, - перебила Мэриан на середине.
- Согласен.
Повисла пауза.
- А зачем читал?
- Ты же говорила, девушек поэзия интересует. Некоторые девушки, кстати, от одного только наличия рифм приходят в полный восторг. Ведь это такая сложная штука, не каждый может складно рифмы придумывать.
- А-а, так ты меня проверяешь? Дурочкой считаешь, да? Ну-ка давай нормальное читай! Хотя у тебя и нету, скорее всего.
- Может и нет... Ладно, слушай другое.
На полустанке, или в шумящем аэропорту, или на белой пристани в тумане вечернего полумрака - где-то там меня ждут девушка в свитере и большая собака.
Я знаю о них, хотя не видел их никогда.
Их нет даже в снах моих сумбурных и торопливых.
Но я знаю - я должен добраться туда, где эти двое ждут меня терпеливо.
Это не просто, ведь белый цемент снега занес все дороги, и все дорожные знаки.
Но девушка стряхивает снежинки с волос, и некоторые тают на носу у собаки.
А от вселенского холода лопаются рельсы и провода, и нету ни карты, ни связи - лишь то, что чутье подсказало.
И так страшно:
вдруг я доберусь туда - а они уже ушли, не дождавшись, с вокзала...
Стирательная резинка времени хочет оставить лишь снег.
Но я снова точу карандаш, и опять выступают из мрака мои далекие, соскучившиеся по мне - девушка в свитере и большая собака.
- Ничего себе, - объявила Мэриан. - Это про меня?
- Не веришь?
- Но ты же наверняка когда-нибудь читал одни и те же стихи разным девушкам.
- Когда они сами просили. Также, как ты сейчас.
- А ты, значит, надувал доверчивых девиц! Где же хваленая поэтическая новизна, свежесть чувств-с?
