Тем временем женщина достала из сумочки ореол, похожий на дужку от наушников. Надев обруч на голову - концы дужки уперлись в виски - она прикрыла глаза и улыбнулась. Какая-нибудь мыльная опера? Я непроизвольно улыбнулся тоже. Женщина коснулась пальцем края ореола, выражение ее лица поменялось. Потом еще раз, и еще. Я подумал, что она сама в этот момент выглядит как телевизор, который переключают с канала на канал.
Похоже, ни одна передача ее не устраивала. Женщина сняла обруч и громко, непонятно к кому обращаясь, проговорила:
- Что-то Шехерезада сегодня повторяется. Опять эта чушь про Синбада с птицами...
Никакой реакции на ее слова не последовало. Я сосредоточенно смотрел в окно, словно там происходило самое важное событие моей жизни. Такой метод обычно хорошо действовал против приставучих попутчиков.
Женщина повернулась к своему спутнику:
- А что, этот новый Самсон все время делает одни и те же движения? Там ведь наверняка один и тот же ролик крутится? Мне сразу надоест на такое смотреть!
Лучше бы в Кощейленд поехали!
- Что ты торопишься, Марта, ты же еще ничего не видела! - ответил мужчина, нехотя отрываясь от своей папки. Он со вздохом взглянул на меня, как бы приглашая в свидетели очередного доказательства того, что все женщины суть воплощения глупости и занудства.
- Фигуры Самсона и льва меняются с учетом случайных колебаний водяного напора, так что ни одно из движений никогда не повторяется.
- А-а... Это хорошо... Я тебе не мешаю?
Мужчина закрыл папку и снял пенсне, поняв, что поработать ему не дадут все равно.
- Нет, дорогая, - сказал он как можно слащавее. - Нисколечко не мешаешь. Вот на той неделе один тип ко мне привязался, тоже в поезде. По сравнению с тобой...
- Хулиган?!
- Хуже. Просто псих. Но пока я сообразил, он умудрился втянуть меня в разговор.
- И о чем вы говорили? Неужели о твоей излюбленной недвижимости? - Она явно язвила.
- Не совсем... Но началось, не поверишь, с нее. Пожилой такой мужчина, но вида смирного, хотя и болезненного. А я как раз смотрел котировки через этот дурацкий мониторчик в подлокотнике... Он тоже поглядел и говорит:
"Недвижимостью занимаетесь? А я тоже - агент по недвижимости". Я сдуру и откликнись. А он...
- Загипонтизировал тебя и личку стащил?! В субботу по криминальному показывали этого... ну как же его, маленький такой, а глазищи...
- Нет-нет, никаких псиэнов, и ничего он не стащил, - отмахнулся мужчина. - Говорю же, смирный, немолодой. Я его и спрашиваю так, шутя: а какой именно недвижимостью Вы занимаетесь? Может, самолетами? Это у нас в банке дежурная шутка - самолеты по некоторым документам тоже "недвижимостью" называются. А он спокойно так говорит: "Самой настоящей. Недвижимостью". Я думаю: может, он тоже шутит? Говорю, "покойниками, что ли?" Он серьезно на меня поглядел, и отвечает: "В частности".
- Точно псих! Чего ты не сдал его патрулю?
- Так не делал он ничего! Подумаешь, у каждого свое чувство юмора. И потом он... как-то заинтриговал меня, что ли. В общем, я его попросил подробнее. И тут он мне странную такую теорию выдает. Мол, жизнь человека ускоряется, недвижимости в ней мало остается, а ведь иногда нам так нужен покой... Я, конечно, его сразу спрашиваю - почем, мол, фунт вашей "самой настоящей"
недвижимости на сегодняшнее утро по курсу Центробанка? То есть принимаю вроде игру с этой его абстракцией. Мало ли что люди в наши дни продают.
- А он, конечно, за этого кота в мешке просит...
- Ничего он не просит! Он мне спокойненько так сообщает, что это вообще бесплатно делается. Вроде бы как он не продает, а просто пе-ре-распределяет.
Как, говорит, в бильярде: один шарик катится, другой стоит, потом стукнулись - первый встал, второй покатился. Тут я совсем увлекся - все же, думаю, не зря я политех закончил, меня на мякине не проведешь. А кто же, говорю, по шарикам-то бьет, кто решает, кому куда катиться? Вы, говорю, не Бог ли случайно?
- Зря ты так! Помнишь мы смотрели по "Здоровью" про того типа, который все ходил и окна домов подсчитывал? Там еще врач говорил, что сумасшедшим нельзя перечить, особенно логикой доказывать, они от этого совсем звереют. Нужно с ними соглашаться во всем, разговаривать как можно мягче, а тем временем вызывать патруль или врачей.
