- А он вовсе не зверел. Он мне отвечает: да, могу иногда и я перераспределить, и другие могут, ничего сложного. И объясняет все очень складно! В нашем, говорит, бурном мире все меняется от небольших воздействий. Упала дохлая крыса в колодец - эпидемия чумы. Сказал врач пару слов по радио - кучу людей вылечил. И так далее. И все люди в этом участвуют. Причем чем дальше, тем больше. Потому что средств для такого тонкого взаимодействия у нас все больше становится. И поскольку мы сами являемся частью этой системы, со всеми нашими мозгами-потрохами, то для того, чтоб сделать новое "распределение", даже необязательно на кнопки жать или слова говорить. Достаточно лишь ПОДУМАТЬ. Потому что мысль - это тоже некий физический процесс, и может влиять на мир не хуже искры во взрывателе бомбы. Просто нужно правильно подумать, вот и все.
- Ага, по образовательному как раз недавно рассказывали, что есть такие спорщики, "софиты" называются. Тоже вроде психов, хотя и излагают все логично.
- Да, я примерно так и подумал, когда это услышал. Ну, говорю, теория теорией, а на практике-то можете продемонстрировать? Он ничего не ответил, глаза прикрыл и на несколько секунд замер, а потом мелко так вздрогнул пару раз, руками в основном. Знаешь, как дирижеры во время концерта дергаются...
И тут, представляешь - хлоп! Поезд со всего маху останавливается! Молодежь впереди заверещала, у кого-то "лапоть" на пол грохнулся. И тишина, ветер свеженький в окна... Тут я, натурально, испугался. Вроде как поверил даже.
Но не долго это продолжалось. Машинист кричит из динамика: "Отпустите стоп-кран!", а вслед и патруль проходит по вагону. Ведут какого-то типа, он головой мотает так характерно, ну помнишь мы смотрели в новостях про тех, которые от "цифровой кислоты" с ума сошли... Видно, он-то стоп-кран и дернул, как раз когда я про практику спросил. То есть совпадение просто.
- А псих твой что?
- Да мне как-то неуютно с ним стало после этого. Надо, думаю, отвязаться уже. Говорю: ладно, если ваша Недвижимость бесплатно, тогда давайте. Он спрашивает - сколько? Я говорю: да побольше уж давайте, чего мелочиться. Он опять странно так на меня поглядел -"как хотите", говорит. И ушел. В общем, это к тому, что не мешала бы ты мне делом заниматься, я и так ничего не успеваю!
Женщина фыркнула и надвинула ореол. Потыкав пальцами в настройку, она выбрала подходящий канал и больше не беспокоила своего собеседника, который с явным облегчением снова нацепил пенсне, открыл папку с тесемками и углубился в работу.
Вот идеальная пара, с иронией подумал я. Совсем недавно я размышлял о Сети как об огромной экспертной системе, эдаком компьютерном супермозге. А к чему он, компьютерный мозг, если Сеть дает возможность более рационально использовать мозги экспертов-людей? Некоторым достаточно лишь дать возможность подключиться к работе из электрички. Идеальная человеко-машинная система...
Я подался немного вперед и заглянул в папку сидящего напротив мужчины. Стал виден наклеенный внутри экран. Но на экране ничего не было. Стало быть, он видит все иначе из-за пенсне. Не зря же он подключил шнурок к воротнику - наиболее популярному месту расположения носимых компьютеров. Изображение транслируется на полупрозрачные стекла пенсне, а папка нужна лишь для ввода информации стилом, как коврик для мыши. Отличное рабочее место, и все же...
И все же, глядя теперь на его манипуляции, я не мог отделаться от ощущения, что нахожусь рядом с параноиком или роботом. Сидящий напротив человек водил по внутренности папки стилом, не оставляющим следов. И хотя для него самого это были какие-то осмысленные действия с информацией, я со своей стороны видел лишь повторение одной и той же последовательности жестов над пустым листом. Он что-то обводил на правой обложке, переносил руку со стилом на левую половину, там тыкал в левый верхний угол, потом в центр, зачеркивал в левом нижнем, затем возвращался на правую половину папки - и все начиналось снова. И снова. И снова.
Когда я оторвал взгляд от этих механических движений, то обнаружил, что с моим зрением что-то неладно. Мир потерял краски. Люди выглядели спящими, в их одинаковых пластиковых лицах не читалось никаких индивидуальных черт.
Одежда и предметы сделались однотонными, серо-коричневыми, как на старом черно-белом снимке. И так же, как на снимках, все окружающее казалось уменьшенным и отодвинутым. За окном мчались поля грязного снега и мертвого леса, над ними висел тяжелый городской смог. Одиночным кадром промелькнуло видение: в центре огромного распаханного поля - короткий, не длиннее тридцати метров, отрезок старой дороги, с такими же короткими канавками с каждой стороны, и несколькими засохшими березами вдоль этих канавок. Словно кто-то проковырял дырку в газетном пейзаже на старинном уличном стенде, и под выцветшей газетой проступил еще более ранний выпуск...
