Илия замечал, только ему было все равно. Но к просьбе сестры все же прислушался и, поднявшись с наигранно тяжелым вздохом, молча ушел в свою комнату.
Ева проводила его недоверчивым взглядом.
И это все?
Не то, чтобы она жаловалась, но не похоже на Илию просто так оставлять начатое развлечение.
Телефон зазвонил снова. Ева глянула на экран:.
«Алиса».
— Привет! — после всех событий прошедших дней голос подруги был словно из другой, далекой жизни.
— У меня ощущение, будто мы год не виделись, — сказала ей Ева вместо приветствия. Алиса рассмеялась.
— Это точно! Слушай, Ев, мне тут Артур твой звонил…
— Он не мой. И, да, мне он тоже названивал.
— Он нес какую-то чушь, что поймал тебя на измене? — Алиса сделала фразу вопросом.
Ева запустила свободную руку в волосы и, как следует, помассировала кожу у корней. Спросонок или от усталости, но у нее страшно болела голова.
— Именно, что чушь, — подтвердила она. — Я пока у братьев, и Исаия ответил на звонок. Ну, а дальше этот придурок сам все придумал.
Алиса захохотала.
— Ой, не могу! Ну, индюк! Уже к брату ревнует!
— Угу.
И почему Еве было совсем не смешно?
Некстати вернулся Илия, войдя плавной, текучей, иномирной походкой. У себя в комнате он снял футболку и остался в одних шортах — темно-синих, из тонкой хлопковой ткани. Он двигался как танцор, как кот: шаг бесшумный, вкрадчивый. Ева смотрела на него как под гипнозом: на мышцы, перекатывающиеся под бронзовой кожей, на игру теней от телевизора и просачивающегося по краям штор света, на его лицо — провокационное, словно он ей вызов бросал.
Она смотрела на него и безуспешно старалась сглотнуть комок в горле.
— Ева!
— А? — очнулась она будто ото сна. — Прости, ты что-то сказала?
— Что у тебя с голосом? — подозрительно спросила Алиса.
Илья подошел к окну, задумчиво провел рукой по плотной ткани. Повернувшись к Еве, он прошептал:
— Проверим, как на меня действует солнце?
Вытаращившись на него, Ева замотала головой.
— Не смей, — прошипела она одними губами, на всякий случай прикрыв рукой микрофон.
— Да ты говоришь с придыханием! — обличила ее Алиса.
Илья потянулся к краю штор.
— Я перезвоню, — скороговоркой пробормотала Ева и, нажав отбой, бросилась к брату. Перехватив его руку, она оттащила его подальше от окна.
— Сдурел? — зашипела перепуганная девушка, продолжая сжимать пальцы на руке Ильи чуть выше кисти.
— Оборотни не умрут на солнце, — напомнил тот слова Измаила.
— Да плевать мне, что он так сказал! — разозлилась Ева. — А если он ошибся? Или соврал? Готов поставить на это свою жизнь?
— Ев…
— Исаия! — закричала та, не желая ничего более слушать. — Илья с катушек слетел и хочет себя убить!
— Да не хочу я…
Перед ними возник Исаия. Просто появился, как по волшебству. Даже зная, что это всего лишь вампирская скорость, Ева пошатнулась, едва ни отпрыгнув.
— Ну? — осведомился он мрачно, переводя взгляд с нее на Илию и обратно.
— Да фигня, — скривился Илья. — Ева себе тут напридумывала…
— Ты хотел на солнце вылезти!
— Руку! — подчеркнул он, подняв оную, в которую вцепилась сестра. — Я всего лишь хотел подставить солнцу руку и проверить ощущения! Дура истеричная!
— Сам придурок! — огрызнулась Ева, демонстративно отбросив от себя спорную конечность.
— О, заткнитесь, — поморщился Исаия. — Я спать хочу, поганая вялость мне нормально соображать не дает, а тут еще вы со своими воплями.
Он подошел к окну и резким движением распахнул шторы. Ева с Илией дернулись, но ничего страшного не произошло.
Зал залил яркий свет полуденного солнца. Ева сощурилась, Илья и вовсе отвернул лицо. Но ни он, ни Исаия падать замертво, похоже, не собирались.
— Черт, — пробормотал Илья с противоречивой смесью одобрения и недовольства.
— Да, неприятно, но вполне терпимо, — согласился с ним Исаия. — Долго же ты собирался со смелостью, чтобы проверить, а?
— А ты сам когда успел? — спросила Ева, покосившись на рыкнувшего в ответ Илью. Он, не замечая, все больше вел себя как зверь, нежели как человек.
— На рассвете. Пока Илия пялился на тебя.
В наступившей за этим гробовой тишине голос Илии упал до низкого, рычащего шепота:
— Я же сказал, что смотрел телевизор.
— Затылком? — издевательски уточнил Исаия.
Илия застыл. Все его тело напряглось от гнева: каждый мускул, каждая клеточка; на щеках выступил бледный румянец стыда. Он и шага не сделал к Исаие, но воздух между ними заполнился обещанием насилия. Такая плотная, вязкая мысль — пока еще мысль — готовая взорваться кровью и болью.
— Я тоже чувствую это к ней, — вдруг произнес Исаия. Произнес спокойно и мягко, с непонятным никому сочувствием.
Илья не шелохнулся и даже не дышал. Только смотрел на брата с тяжелой, мертвой яростью.
Бывало, что братья ссорились — слишком разные они были, несмотря на внешность. Они дрались до синяков, до крови. Исаия однажды даже руку Илье сломал — ненарочно. Еву это беспокоило, но не пугало. Сейчас же… сейчас она смотрела на Илью, и вид его ужасал.
