Ева колебалась. Если бы они хотя бы говорили по телефону, было бы легче. Но Ной сидел прямо напротив нее, смотрел ей в глаза и ждал. Ждал, что она решит: пойдет ли просить — всего лишь просить — за жизнь человека или струсит?
Поморщившись, Ева признала перед собой, что выбора ей, как всегда, не оставили.
— Когда отвезешь меня к нему?
…
Домой Ева вернулась в состоянии, близком к депрессии. Ей никого не хотелось видеть, жизнь казалась злой, утомительной штукой, а люди вокруг — да какие, к черту, люди! — вампиры вокруг только и ждали возможности ее использовать в своих интересах. Ко всему прочему, Ева страдала от истощения, у нее раскалывалась голова и подскочила температура.
— Ты чего? — выглянул из своей комнаты Илья. Девочка опустошенно повернулась к нему.
— Мне жарко и плохо, — пожаловалась она, облокотившись на спинку дивана, на котором спал мертвым сном Исаия. — А ты чего не спишь? Вампир еще называется.
Ухмыльнувшись в сумерках зашторенных окон, Илья подошел к сестре и приложил руку к ее горящему лицу.
— Мм, — восторженно промычала девочка, уткнувшись в его ладонь, — какая прохладная!
— Ходила завтракать? — поинтересовался брат.
— Угу, — неопределенно подтвердила она, прикладывая вторую руку Ильи к своему лицу. — Как мне плохо.
— Так ты еще и не отдохнула нормально, — рассудил парень, улыбаясь ее действиям. — Пойди поспи еще немного.
— У Исаии жарко, — поморщилась Ева. — А там еще Алиса.
— Тогда пошли ко мне, — предложил Илья, надеясь, что это прозвучало легко и непринужденно. — Пока не покормишь меня, я буду прохладный. Ты остынешь, а я погреюсь.
И предлагая, он никак не ожидал, что Ева с энтузиазмом согласится. Видимо, ей действительно было нехорошо.
Переодевшись в шорты и майку, которые, по мнению Ильи, совершенно ничего не скрывали, Ева забралась к нему на кровать под бочок, тут же, словно плюшевого мишку, обхватила его руку, ту, что он хотел положить ей на талию, и, удовлетворенно выдохнув, притихла.
Притих и Илья, млея от ее близости. Глупая, глупая Ева! Разве можно вот так просто забираться в постель к взрослому парню? Он же не железный. Мертвый немного, но точно не железный. И руку его она так удачно — или неудачно? — прижимает прямо к своей шикарной груди. Мягкая, горячая и одна лишь тоненькая ткань преграды.
И пошел Изя со своими нравоучениями! Сам бы попробовал рассуждать о морали, когда Ева тут всем телом прижимается и едва ли ни мурчит.
Так мило. Так невыразимо мило!
— Люблю тебя, — с накатившей нежностью прошептал он ей на ухо.
— И я тебя, — пробормотала Ева сквозь сон. И от ответа ее было болезненно сладко и чудовищно горько.
— Приглашения не жди, — насмешливо заявил Илья, открыв дверь Ною и, словно в подтверждение своим словам, прислонился к косяку и скрестил на груди руки. Гость ничего не ответил, но замешательства не скрыл. Илью это и позабавило, и вызвало недовольство: — Что? Думал, Ева одна поедет по твоим делам?
— Она рассказала, — понял Ной и вдруг сделал едва заметный вдох: — На тебе ее запах. Сильный.
— Да? — Илья поднял руку, принюхался и действительно уловил на себе аромат Евы, аромат ее тела — сладкий, почти осязаемый. Он перемешался с его собственным, и это пьянило, несло странную, сюрреалистичную уверенность в своем праве. Он пах ею, а она — им. И это было… правильно.
— Это создаст сложности в разговоре с князем, — мрачно констатировал Ной.
— Твои проблемы, — понизил голос Илья, потому как Ева вышла в коридор, на ходу поправляя распущенные волосы. Выглядела она все еще бледно, но куда более живой, чем в их с Ноем утреннюю встречу. И Ной чувствовал, что сегодня на ней еще не кормился ни один из братьев.
— Привет, — нервно улыбнулась ему девочка, обувая босоножки.
— Ты берешь с собой брата? — не стал скрывать тот недовольства. Ева остановилась, подняла на него обеспокоенный взгляд, посмотрела на Илью. Он весело ей подмигнул:
— Цепной песик должен быть всегда рядом. Не об этом ли говорил Измаил?
— Не надо себя так называть, — обернулась к нему девочка с возмущением, но брат со смехом обхватил ее за плечи и привлек к себе, подавляя легкое сопротивление.
— Как? Ты не хочешь посмотреть на меня в ошейнике?
— Шуточки у тебя, — поморщилась Ева, — дурацкие.
А Ной вдруг поймал себя на мысли, что взгляд Илии чудовищно напоминал в этот момент взгляд князя. Особенно, когда он вот так прижимал к себе свою сестру, склонившись над ней в собственническом жесте.
— Ну, хватит, отпусти! — проворчала Ева, выпутываясь из чужих рук.
— Только в этот раз, — ласково пообещал ей Илья. И в отличие от наивной девчонки Ной слышал в этих словах подступ безумия.
…
В центральную общину, располагавшуюся глубоко под храмом Святого Михаила, вело пять путей. Самый короткий Ева и Илья уже знали: прямой спуск прямо через храм. Четыре остальных находились в разных точках города. И в этот раз Ной воспользовался восточной дверью, что скрывалась под ночным клубом «Зов», принадлежащим вампирам.
