— Ну да, — припомнил Илья тот вечер. — Не слушай его. Слушай меня, — выкрутился он с победной усмешкой — старой и знакомой до слез. — И я говорю, что буду за тобой ухаживать и всячески тебя соблазнять.
— Ты дурак? — воззрилась на него девочка, не выдержав. Щеки ее пылали пунцовым румянцем до боли в голове. — По-твоему, это смешно?
— Ну, я смирился, что извращенец и псих, педофил и вообще полный вампир, — пожал он плечами. — И ты меня хочешь.
— Что?!
— Ну, не прямо сейчас, — не смутился парень. — Но в целом…
— Прекрати.
— Что прекратить? — облокотился на руки Илья, ближе к Еве. — Прекратить о тебе думать? Прекратить чуять твое желание, когда мы вдвоем? Прекратить…
— Прекрати говорить! — взвыла девочка, зажав ладонями уши. — Господи, поверить не могу, что слышу от тебя такое!
Илья фыркнул, закатил глаза. Вдруг Ева обнаружила себя в его руках. Немыслимо быстро он перегнулся через столик, обхватил ладонями ее лицо — и вот уже целовал, лаская короткими, воздушными прикосновениями губ. Ева вздрогнула, воспротивилась, но поцелуй лишь углубился. Клыки давили на нежную кожу, угрожая в любой момент пустить кровь.
Ева сама допустила ошибку: она дернулась, стоило ощутить влажное давление его языка.
Крохотная ранка вспыхнула мимолетной искрой боли. Но ее хватило, чтобы в голове девочки щелкнуло и зародилось тепло. Чувство возбуждения пришло пугающе быстро, подобно приливу. Оно словно парило где-то на поверхности, ждало легчайшего толчка и, вырвавшись, смело все сомнения, все страхи и сопротивление.
Ладони Евы, что упирались в грудь Илье, дрогнули, соскользнули ему на талию и нерешительно обняли. Разум затуманился, тело млело и дрожало от желания дать больше крови и получить больше удовольствия.
Это было так хорошо. Так хорошо!
Но Илья прервал поцелуй, напоследок слизнув кровь с ее нижней губы.
— Н-нет…
— Что «нет»? — спросил он ласково, заглянув в замутненные глаза сестры. У Евы дыхание перехватило от его взгляда. Грудь заныла от силы, с которой сердце колотилось внутри, словно рвалось на свободу, к нему. Илья глубоко вдохнул и удовлетворенно констатировал: — Видишь? Ты хочешь меня. И ты любишь меня. Еще возражения будут?
— В чем дело? — спросил Ной у Рюрика, вампира, что он оставил приглядывать за ранеными подчиненными Мириам. Тот, вопреки его приказу, отчего-то находился не внутри помещения, а за ее закрытыми дверями, и вид имел крайне обеспокоенный.
— Князь пожелал… остаться с ними наедине, — прохрипел Рюрик, не сразу подобрав слова. Видимо, хотел сказать нечто более точное, но вовремя вспомнил, что Измаил мог его услышать.
Разумно.
— Оставайся здесь, — коротко распорядился Ной, войдя в двери. И тут же их закрыл, едва увидел, что сотворил его князь.
Считается, что есть лишь три надежных способа умертвить вампира: огонь, обезглавливание и уничтожение сердца. Однако, Измаил мог бы существенно дополнить этот список. Например, если вампиру вырвать позвоночник, это так же приведет к окончательной смерти. Среди прочих, Измаил находил этот способ наиболее приемлемым для казни предателей и приспособленцев, потому как считал, что понятие «безхребетник» придумано не просто так.
Глядя на то, что осталось от двух помощников Мириам, Ной предположил, что оба или один из них попытались подлизаться к победителю. Лизоблюдов и перебежчиков Измаил не любил.
— Двор Мириам притих, — доложил глава по безопасности, аккуратно обойдя кровавые ошметки на полу. — Их аристократы признали, что ты был в своем праве. Мириам официально мертва.
— Кого выбрали заместителем? — не обернулся к нему Измаил, в этот момент укладывая бормочущую Мириам в принесенный специально для нее гроб из бронестекла — прозрачный, но надежный.
Совсем как изо льда.
Бывшая княгиня была абсолютно покорна, не проявляя ни страха, ни маломальского сопротивления. Лишь повторяла, словно механическая кукла, снова и снова: «Рефаим. Рефаим. Рефаим».
— Ну-ну, тише, — приложил Измаил ей палец к губам. — Пора спать, Мириам.
Рот вампирши послушно остановился. Следом медленно, почти неохотно, она закрыла глаза, словно и правда уснула. Но Ной знал лучше. Однажды и он испытал на себе власть Измаила. Да, его тело тоже не двигалось, послушное приказу, но разум не спал. Ной все слышал, все ощущал.
И кричал — безмолвно, в собственной голове.
Со стороны он выглядел умиротворенным, спящим. Так ему сказала Агарь, когда заставила Измаила освободить его.
— Матео, — отбросив мрачные воспоминания, ответил Ной на вопрос своего князя. — Он…
— Да, Матео. Сторонник прагматичного подхода, — захлопнув крышку гроба, повернулся Измаил. Руки его были в свежей крови — казненных, вероятно. — Перевези гроб к остальным и приведи ко мне Матео. Думаю, мы с ним быстро договоримся.
— Пригласить его в тронный зал?
Измаил откровенно поморщился:
— Сюда. Ни к чему разводить пустые церемонии.
Ной поклонился. И остался стоять.
— Что еще? — начал терять терпение князь. Ноя, одного из своих вернейших и полезнейших подчиненных, он терпеть не мог. Если бы не клятва, что он дал Агарь, судьба того была бы поистине ужасной.
— По поводу Евы.
— Да?
