— Замените этот номер на новый. Какой именно — не имеет значения. И установите тариф «все просто». Матери можете ничего не объяснять — ей будет непонятно.
— Хорошо, — с готовностью отозвался консультант. — Еще что-нибудь?
— Выбросьте старую сим-карту сами, пожалуйста, — подумав, попросил Исаия. — Чтобы мама у нас ее случайно не перепутала с другими.
— При смене номера сим-карту мы забираем в любом случае, — сообщил консультант.
— Очень хорошо. Передайте ей трубку.
— Ну что, сынок?
— Я все ему объяснил. Он сделает, как надо. У тебя будет новый номер. Потом позвони мне.
— Хорошо, надеюсь, это поможет. Спасибо, золотце. Я позвоню.
— Пока-пока, мам, — вкрадчиво произнес Илия, облокотившись на плечо брата.
— Пока, Илья.
Исаия нажал отбой. Ухмылка Илии пропала:
— В чем дело?
— Алиса звонила матери.
— Она ей что-то сказала?
— Не успела.
— Значит, собирается? — проницательно предположил Илья. — Поэтому ты сменил матери номер? Этого недостаточно.
— Да, — встретив его взгляд, отозвался Исаия пустым голосом, — недостаточно.
…
Душ Ева не приняла. Сменной одежды у нее не было, а щеголять перед братьями в полотенце теперь казалось идеей не просто неудачной, а прямо-таки провокационной. Тем не менее, девочкой она была крайне чистоплотной и потому воспользовалась влажным полотенцем, чтобы хоть немного освежиться.
Зубной щетки в ванной не оказалось, зато был ополаскиватель для рта. Волосы пришлось расчесывать пальцами, но в целом результатом своего внешнего вида Ева осталась довольна, пусть это и заняло у нее времени больше ожидаемого.
Нет, на самом деле, она хотела бы задержаться в ванной еще ненадолго — годика, эдак, на два-три. Выйти к ним — к Исаие и Илие — должно было быть просто. Но просто не было. Они не собирались на нее набрасываться, даже обсуждать что-либо, возможно, не собирались, но Ева им даже в глаза не знала, как смотреть. Это было глупо. Но именно поэтому она все же вышла.
Комната утопала в монохромной темноте. Здесь не было окон, лишь светильники, которые кто-то из парней выключил. Ева остановилась в квадрате желтого света из ванной, на самом пороге, моргая и вглядываясь в сумрак комнаты, силясь разглядеть кровать.
Но зря — Илья показался откуда-то со стороны. С ленивой грацией он выплыл из тьмы, словно мифический монстр Левиафан. Одинокий свет отразился в его глазах дьявольским огнем — единственным живым всполохом на неподвижном лице.
Оглядев брата, Ева устало вздохнула и толкнула его в плечо.
— Хватит дурачиться.
— Дурачиться? — неживым эхом повторил Илья. Ева толкнула его снова — сильнее.
— Прекрати, говорю! Где Исаия?
— Ушел.
— Куда ушел?
— У него неотложные дела, — лучезарно оскалился Илья. Вероятно, это должна была быть улыбка, но он слишком легко забывал о клыках. — Предлагаю перекусить и ехать домой. Он встретит нас там.
— Вы помирились?
— Вполне, — пожал он плечами, сбросив, наконец, свою мертвую неподвижность, отчего снова стал просто Ильей, а не неким иномирным созданием. Еву отпустило.
— Под «перекусить» ты кого имеешь в виду? — с иронией поинтересовалась она. И, получив в ответ еще одну ухмылку, сама не удержала строго выражения лица: — Ты наглый, самонадеянный тип.
— А еще милый, очаровательный и приятный во всех отношениях, — поддакнул он, шутя.
Ева закатила глаза, перекинув волосы на правую сторону:
— Давай только без этих твоих трюков по соблазнению — мне вчерашнего хватило.
Илья перехватил ее ладони, вынудив посмотреть ему в глаза. И в этот раз смеха в них не было:
— Все еще думаешь, что я говорил несерьезно?
— Я все еще не знаю, что думать. Ты возьмешь кровь, как я просила, или вызовем тебе донора?
На лице брата появилась тяжесть. Некая темная мысль, вызванная упрямством. Вчера он переступил черту и больше отступать не собирался. Потому что это означало бы проигрыш. А проигрывать Илья не умел.
Ева знала, он мог бы стать жестоким. Мягкий и добродушный, если он не получал то, чего действительно хотел, его жадность превращала его в мстительного садиста, что мог с невинной улыбкой станцевать на костях противника.
Ева не хотела видеть его таким. Она высвободила одну ладонь и осторожно погладила Илью по щеке. Большим пальцем она провела по дуге его брови и, поднявшись на цыпочки, запечатлела легкий поцелуй в уголок губ.
— Пожалуйста, — попросила она, вглядываясь в его глаза, — дай мне время. Я не знаю, что будет, но сейчас мне тяжело даже просто находиться рядом с вами. Ты понимаешь?
Томительные секунды Илья просто смотрел в ответ. Еве начало казаться, что она до него не достучалась или сказала что-то не то, но тут он моргнул, и, словно солнце выглянуло из-за туч — лицо его озарило радостью.
— Ладно, — согласился Илья и прежде, чем Ева успела выдохнуть, схватил ее и поцеловал — глубоко и страстно, так, что у бедной девочки закружилась голова и предательски задрожали колени. Горячим и влажным был этот поцелуй, удивительно сладким и чувственным. Ева и не думала, что чужие губы и язык способны на такое.
