Джордж нередко задумывался, сколько людей в большом го shy;роде сознает, что означает жизнь там для него и множества таких, как он: как, давным-давно, в маленьких городках на Юге, на пу shy;стых ночных улицах они прислушивались к скрежету колес, гуд shy;ку, звону станционного колокола; как на мрачном Юге, на Пидмонте, в холмах, у медленных темных рек, на прибрежных равни shy;нах по ночам вечно пылало в их сердцах видение сияющего горо shy;да и Севера. Как жадно они собирали все обрывки слухов и до shy;бавляли к своим знаниям об этом городе, как слушали рассказы всех путешественников, которые возвращались оттуда, как Лови shy;ли слова людей из этого города, как множеством способов, через книги, газеты, кино, через печатное и устное слово они мало-по shy;малу создавали сияющий образ, воплощение своих мечтаний и устремлений – город, какого никогда не бывало, никогда не бу shy;дет, но лучший, чем тот, который был.
И несли этот образ с собой на Север. Несли со всей гордос shy;тью, страстью, горячностью, со всеми устремлениями радужных мечтаний, со всей силой тайной, решительной воли – несли все shy;ми движущими силами своей жизни, всей отчаянной пылкостью духа сюда, в этот сияющий, нескончаемый, прекрасный, вечный город, чтобы добиться успеха, усилиями и талантами завоевать почетное место в самых высших, благородных сферах жизни, ко shy;торые только этот великий город и может предложить.
Называйте это, если угодно, безрассудством. Или глупой сен shy;тиментальностью. Только назовите это и страстностью, назовите беззаветностью, назовите энергичностью, пылкостью, силой, иысокими устремлениями и благородной гордостью. Назовите юностью, всей красой и богатством юности.
И признайте, мои городские друзья, благодаря этому ваша жизнь стала лучше. Они обогатили вашу жизнь тем, о чем вы, может, и не догадываетесь, тем, чего вы не пытались оценить. Они – полмиллиона, если не больше, тех, кто приехал и остал shy;ся – принесли с собой пылкость, которой вам недоставало, страстность, в которой, видит Бог, вы нуждались, веру и безза shy;ветность, которых не было в вашей жизни, целеустремлен shy;ность, нечасто встречавшуюся в ваших мятущихся ордах. При shy;несли всей сложной, лихорадочной жизни всех ваших ветхоза-иетных, мятущихся народов толику пылкости, глубины, яркос shy;ти таинственного, непостижимого Юга. Принесли толику его . глубины и загадочности всем этим вершинам с мерцающим в поднебесье светом, всем этим головокружительным, вознося shy;щимся к небу кирпичным баррикадам, этим холодным, розове shy;ющим стеклам, всей безрадостной серости всех бездушных тротуаров. Принесли теплоту земли, ликующую радость юности,громкий, живой смех, бодрую горячность и живую энергию юмора, пронизанного теплом и солнцем, пламенную силу жи shy;вой веры и надежды, уничтожить или ослабить которые не мо shy;гут все язвительные насмешки, горькие житейские мудрости, циничные отзывы и давняя, неправедная, надменная гордость всей ветхозаветностью земли и Израиля.
Говорите, что угодно, но вы в них нуждались. Вы сами не знаете, чем они обогатили вашу жизнь. Они принесли в нее всю огромную сокровищницу своих надежд и мечтаний, взлет высоких устремлений. Впоследствии они преобразились, воз shy;можно, сникли или поблекли, однако бесследно не сгинули. Что-то от всех них, от каждого, вошло в ваш воздух, рассеялось в сумбуре вашей миллионнолюдной жизни, въелось в гранит shy;ную унылость ваших тротуаров, проникло в атмосферу ваших кирпичей, холодную структуру ваших стали и камня, в атмо shy;сферу всей вашей жизни, мои друзья, вошло тайными, неведо shy;мыми путями во все, что вы думали, говорили и делали, во все, что вы создали.
Каждый паромный причал Манхеттена окрашен их страстно shy;стью. От каждого розового рассвета у реки сердце и горло сжима shy;ются у вас чуть сильнее, потому что в него вошло пылкое волне shy;ние их юности, их необузданного воображения. В каждом ущелье улиц, голубеющих в утреннем свете, есть чуточка их ликования. Они в каждом буксирчике возле утренних причалов, в косо пада shy;ющем вечернем свете, в последних отблесках заката на красном кирпиче строений гавани. Они в крыловидном изгибе каждого моста, в каждом гудящем рельсе, в каждом поющем проводе. Они в глубинах тоннелей. В каждом булыжнике и в каждом кир shy;пиче. В едком, волнующем запахе дыма. В самом воздухе, кото shy;рым вы дышите.
Попытайтесь забыть или не признавать их, если угодно, но они согревают вас, братья. Они здесь.
И потому эти молодые южане ездили домой только в гости. Они полюбили выпитый яд; жалившая их змея теперь была сокрыта.у них в крови.
