В их среде Олсоп играл самую важную роль: они теснились вокруг него, будто цыплята возле квочки, и он усердно опекал их. Олсоп любил Юг – однако жил не так замкнуто, обособленно, как они. В то время, как остальные ограждались тесны shy;ми стенами своей провинции, своего особого языка и надежно shy;го круга своей общины, ежедневно выходя в огромную внеш shy;нюю неизведанность словно моряки елизаветинских времен в поисках золота или пути в Китай – в сущности, для некоторых гам была все еще индейская страна, и по ночам они спали в ок shy;ружении своих фургонов, – окружение Олсопа было более ши shy;роким. И постоянно расширялось. Он ежедневно общался с новыми людьми – на скамейках в парке, на втором этаже ав shy;тобуса, в закусочных, в аптеках, у киосков с газированной во shy;дой; с людьми в Манхеттене, Бронксе, Куинсе и на Стейтен-Айленде.
Олсоп превосходил их всех в презрительном высмеивании «треклятых чужаков». Однако познакомился с Романо, молодым итальянцем, конторским служащим по роду занятий, но худож shy;ником по профессии. Приводил его к себе, и Романо готовил спагетти. Свел знакомство и с другими людьми – китайцем ми shy;стером Чангом, торговцем с Пелл-стрит и знатоком древней по shy;эзии; испанцем, работающим помощником официанта в ресто shy;ране; молодым евреем из Ист-Сайда. Олсоп был тверд в своей южности, однако незнакомцы – таинственные, чужеродные, разнообразные – привлекали его.
Юг Олсоп любил – в этом нет сомнений. Ездил туда на каж shy;дое Рождество. В первый приезд он провел там две недели, во иторой – десять дней, потом неделю и в последний раз возвра shy;тился через три дня. Но он любил Юг – и всякий раз приезжал с ворохом рассказов, с теплым, сентиментальным, непринужден shy;ным смехом; с последними сведениями о мисс Уилси, о Мерримене, своем двоюродном брате, об Эде Уэзерби и своей тете мисс Каролине; обо всех других добрых, простых, милых людях «отту shy;да», какие только смог раскопать.
И все же при всей его сентиментальной натуре в душе Олсопа находилось место для многого. Он, посмеиваясь, соглашался со всеми остальными, язвительно, с презрением отзывался о нравах большого города, однако иногда вдруг проникался пиквикской снисходительностью, теплым чувством к этой чужбине. «И все же надо отдать им должное! – говорил он. – Это самое замеча shy;тельное место на свете… самый знаменитый, потрясающий, чу shy;десный, великолепный город, какой только когда-либо существовал!» Затем принимался рыться в куче халтуры, горе старых журналов и вырезок, наконец находил и читал вслух какую-ни shy;будь поэму Дона Маркиза.
Жизнь, которую они вели в том году, была неплохой. Во мно shy;гих отношениях хорошей. По крайней мере, неизменно кипучей. Джим Рэндолф был их вождем, их доброжелательным, но стро shy;гим диктатором.
Джиму уже исполнилось тридцать, и он стал осознавать, что произошло с ним. Он не мог принять этого. Не мог взглянуть в лицо случившемуся. Он жил в прошлом, но вернуться прошлое не могло. Джордж и остальные тогда об этом не думали, но впос shy;ледствии поняли, почему он нуждался в них, почему все, в ком он нуждался, были такими юными. Они представляли дня него утраченное прошлое. Утраченную славу. Утраченное великоле shy;пие его почти забытой легенды. Они возвращали ее своей пре shy;данностью, своим обожанием. Отчасти восстанавливали для не shy;го прошлое. И когда они начали понимать, что случилось с ним, все слегка опечалились.
Джим стал журналистом. Работал в одном из больших агентств международной информации, «Федерал Пресс». Работа ему нра shy;вилась. Он, как и почти все южане, обладал безотчетным, роман shy;тическим пристрастием к новостям, однако направление мыслей его проявлялось даже в работе. У Джима было вполне естествен shy;ное желание путешествовать, стремление поехать за границу кор shy;респондентом. Но остальные ни разу не слышали, чтобы он изъ shy;являл готовность поехать в Россию, где осуществлялся важней shy;ший политический эксперимент современности, или в Англию, Германию, Скандинавские страны. Ему хотелось в те места, кото shy;рые ассоциировались с романтическим, очаровательным приклю shy;чением. Хотелось, чтобы его послали в Южную Америку, в Ита shy;лию, Францию или на Балканы. Туда, где царят безмятежность, пылкость, галантность и где, как ему казалось, женщины легкого поведения будут для него легкой добычей. (В конце концов он по shy;ехал в одну из этих стран. Пожил там какое-то время и умер.)
