Наутро в половине восьмого Дик сделал попытку уйти. И едва не скрылся. Он незаметно прошел через оцепление, пересек лестерскую дорогу и направился через поля обратно в сторону Кэйн-Крик. И тут увидели, как он бежит по сугробам. Поднялся крик. Преследователи ринулись за ним.
Часть преследователей ехала на конях. Они поскакали по по shy;лю. Дик остановился у опушки рощи, неторопливо опустился на колено и в течение нескольких минут сдерживал их частым ог shy;нем. На расстоянии двухсот ярдов ссадил Дока Лэвендера, по shy;мощника шерифа, всадив ему пулю в горло.
Преследователи приближались медленно, обходя Дика с бо shy;ков. Дик убил еще двоих, а потом, медленно, неторопливо, как спокойно отступающий опытный солдат, стал, отстреливаясь, отходить через рощу. Выйдя из нее, повернулся и побежал по граничащему с ручьем полю. На берегу ручья повернулся снова, встал на колено и прицелился.
То был последний выстрел Дика. Дик не промахнулся. Пуля вошла в лоб Уэйну Форейкеру, другому помощнику шерифа, и убила его в седле. Затем преследователи увидели, что негр прице shy;лился снова, однако выстрела не последовало. Дик в ярости от shy;вернул затвор, потом отбросил винтовку. Раздались ликующие восклицания. Преследователи бросились в атаку. Дик неуверен shy;но повернулся и пробежал несколько ярдов, отделявших его от холодной, кристальной воды ручья.
И тут он совершил странный поступок, ставший впоследст shy;вии темой частых, повторяющихся размышлений, полностью его так и не поняли. Все думали, что Дик совершит последний рывок к свободе, перейдет ручей и попытается убежать. Вместо этого он спокойно, словно на койку в казарме, сел на берег, расшнуровал ботинки, разулся, аккуратно поставил их рядом, потом босой встал, выпрямясь, словно солдат, лицом к толпе.
Верховые оказались возле Дика первыми. Подскакали с раз shy;ных сторон и разрядили в него винтовки. Изрешеченный пуля shy;ми Дик упал лицом в снег. Всадники спешились, перевернули его на спину, и остальные, подбежав, тоже стали стрелять в не shy;го. Обвязали веревку вокруг шеи и повесили безжизненное те shy;ло на дереве. Затем толпа расстреляла все патроны в изреше shy;ченную пулями грудь.
К девяти часам утра эта весть достигла города. К одиннадца shy;ти толпа вернулась по приречной дороге. Множество людей от shy;правились ей навстречу к Уилтон Боттомс. Шериф ехал впереди. Тело Дика бросили, как мешок, поперек седла лошади одного из убитых и привязали веревками.
Таким вот, изрешеченным пулями, открытым всем мститель shy;ным и любопытным взглядам, Дик вернулся в город. Толпа воз shy;вратилась к своей исходной точке на Южной Мейн-стрит. Оста shy;новилась перед похоронной конторой менее чем в двадцати яр shy;дах от того места, где Дик остановился в последний раз, опустил shy;ся на колено и убил Джона Чэпмена. Чудовищно изуродованный труп сняли и повесили в витрине, чтобы его увидели все мужчи shy;ны, женщины и дети в городе.
Таким ребята увидели его в последний раз. Да, они пришли посмотреть. В конце концов пришли. Рэнди и Джордж заявили, что не пойдут. Но в конце концов отправились. С людьми всегда так. И было, и будет. Они протестуют. Содрогаются. Говорят, что не пойдут. Но в конце концов непременно смотрят.
Не лгал только Небраска. С присущей ему прямотой, причуд shy;ливо сплетенной из простодушия и грубости, геройства, жесто shy;кости и чуткости, он сразу же объявил, что пойдет, а потом нетер shy;пеливо ждал, презрительно сплевывая, пока ребята подыскивали оправдания своему лицемерию.
В конце концов они пошли. Увидели изуродованный труп и жалко пытались убедить себя, что вот этот предмет некогда учти shy;во разговаривал с ними, был поверенным их секретов, пользо shy;вался их уважением и привязанностью. Им было не по себе от страха и отвращения, потому что в их жизнь вошло нечто такое, понять чего они не могли.
Снег прекращался. Потом шел снова. Под ногами прохожих на улицах он превратился в грязное месиво, а толпа перед захуда shy;лой похоронной конторой теснилась, толкалась и все не могла насытиться жутью этого зрелища.
Внутри конторы находились обшарпанное шведское бюро, вращающийся стул, железная печка, увядший папортник, деше shy;вый диплом в дешевой рамочке, а в витрине висел жуткий памят shy;ник человеческой свирепости, отвратительно изуродованное мертвое тело.
Ребята смотрели, бледнели до самых губ, вытягивали шеи, отворачивались, потом снова невольно смотрели, как зачарован shy;ные, на этот ужас, отворачивались снова, беспокойно топтались на талом снегу, но уйти не могли. Поднимали взгляды к свинцо shy;вым испарениям, к отвратительному туману, печально смотрели на силуэты и лица вокруг – то были люди, пришедшие погла shy;зеть, полюбопытствовать, бездельники из бильярдной, город shy;ское хулиганье, всякий сброд – но все же привычные, знакомые, живые.
