Но все эти версии оказались пустыми. Никто ничего не дока shy;зал. Никто ничего не выяснил. Люди множество раз спорили, об shy;суждали эти темы – кем он был, что наделал, откуда появился, – и все попусту. Ответа никто не знал.
Дик явился из темноты. Из сердца тьмы, из темного сердца таин shy;ственного, неоткрытого Юга. Явился ночью и ушел ночью. Он был порождением ночи и наперсником ночи, символом загадки и тайны, темной половиной души человека, его ночной наперсницы и ночно shy;го потомства, символом всего, что уходит с темнотой и все же остает shy;ся, символом пагубной невинности человека и его тайны, отображе shy;нием его непостижимой натуры, другом, братом и смертным врагом, неведомым демоном – нашим любящим другом, нашим смертным врагом, двумя слитыми воедино мирами – тигром и ребенком.
В ту зиму, когда Джорджу было пятнадцать лет, по воскресе shy;ньям и после уроков он совершал с дядей долгие прогулки по го shy;рам, высящимся над городом, по долинам и пещерам на другом их склоне. Марку Джойнеру всегда была присуща неуравновешенность, жизнь с Мэг обострила ее, усилила, усугубила, довела до степени неистовства и демонической ярости, временами, дро shy;жа от бешенства, он бывал вынужден уходить из дома, чтобы ус shy;покоить истерзанную душу. В такие минуты Марк Джойнер не shy;навидел всю свою жизнь, все, с нею связанное, и стремился в безлюдные горы. Там, под холодными, ледяными ветрами, он об shy;ретал, как нигде, какой-то странный и сильный катарсис.
Эти походы будоражили дух мальчика чувствами одиночест shy;ва, бесприютности и неистовой, неведомой доселе пылкой радо shy;сти. Там он особенно остро видел громадный мир за родными хо shy;лодными холмами и ощущал сильное, мучительное противобор shy;ство тех неразрывных антагонистов, тех полярных сил, которые вечно соперничают в душе человека, – жажды вечных странст shy;вий и стремления к родному очагу.
Неистовые, неописуемые, невыразимые, но совершенно со shy;гласованные в его осознании в их противоречивой и непостижи shy;мой связи, они, как ничто больше, терзали дух мальчика своей странной, мучительной общностью в этом свирепом противобор shy;стве, невыносимым единством двойственных, соперничающих влечений дома и дальних путей, ухода и возврата. Громадные про shy;сторы земли непрестанно звали его вперед нестерпимым желани shy;ем исследовать ее бесконечную тайну и перспективу славы, могу shy;щества, торжества и женской любви, восхитительные богатство и радость новых земель, рек, равнин и гор, наивысшее великолепие сияющего города. И вместе с тем Джордж ощущал сильную, спо shy;койную радость оград и дверей по вечерам, света окна, некоего постоянства тела и объятий единственной непреходящей любви.
Зимой горы обладали суровым, демоническим величием, вызы shy;вающим дикую радость, по-своему столь же странно, неистово вол shy;нующим, как все великолепие и золото апреля. Весной или в заворо shy;женном, дремотном покое середины лета неизменно бывало нечто отдаленное, грустное, волнующее радостью и печалью, одиночест shy;вом и невыносимым, ошеломляющим торжеством какого-то огром shy;ного, приближающегося счастья. Звон колокольчика на шее коро shy;ны, вялый, далекий, заглушаемый порывами ветра, едва слышно до shy;летающий из глуби и дали горной долины; удаляющийся протяж shy;ный гудок паровоза, мчащего поезд на восток, к большому городу по зеленым горным долинам Юга; или тень облака, проплывающая по сплошной зелени дебрей, и оживленный покой, множество неожи shy;данных мелодичных, отрывистых, стрекочущих невесть чьих голо shy;сов в лирической таинственности подлеска.
Они с дядей взбирались по склону горы, то широко шагая по из shy;рытым колеям и скованным морозом дорогам, то продираясь с такой сильной, неистовой радостью, какую только испытывали исследова shy;тели дебрей, сквозь сухой, хрупкий зимний подлесок, слышали под ногами негромкий треск кустов и прутьев, ощущали упругие опав shy;шие коричневые листья и сосновые иглы, эластичный напластован shy;ный компост прошедших зим.
А вокруг них вздымались высокие деревья, близко знакомые и вместе с тем странно, тревожно неприветливые, угрюмые и бес shy;плодные, непреклонные, дикие и наводящие тоску, как свирепые ветры, вечно бушевавшие с протяжным, безумным воем в раска shy;чивающихся безлиственных ветвях.
