Художник кашлянул и, рефлекторно коснувшись раны на виске, дрожащими пальцами поправил несколько прядей своих светлых волос, убирая их со лба. Лицо его было мрачно.
- Я разбираюсь, - процедил он, - Но на какой из нитей может быть мой сынок, не знаю. Не знаю, где были вы, какое это время, что там происходило…
- Две тысячи двадцатый год, - мигом вклинился Пашка, - Мы гуляли по лесу и пришли в эту идиотскую башню. Вольф, кстати, все твердил о каких-то двух звездах над ней, но самим нам их так и не довелось ни разу увидеть. Ну, что еще… Башня разрушена, на лестнице валяется всякий хлам, мы обитали в библиотеке, а немцы сидели в подвале. Исчерпывающе?
- Не вполне, - сварливо откликнулся Фридрих и, старательно отгоняя от себя болезненные ощущения, решительно поднырнул под одну из толстых «труб», образующих паутину времени, - Сюда. Если на Райвена кто-то напал… - он на секунду сжал губы и решительно мотнул головой, затем сдувая с глаз челку, - Я отправлюсь вместе с вами. Своего мальчика я в обиду не дам никому!
Пашка с Марком переглянулись и предпочли не отвечать. Искренняя и горячая привязанность Фридриха к Райвену была очевидна и, хоть и вызывала некоторое недоумение, все-таки в комментариях не нуждалась.
Немец продолжал уверенно шагать вперед по несуществующей поверхности, абсолютно не замечая раскинувшегося вокруг небытия, легко выбирая направление между нитей времени и, похоже, совершенно в них не путаясь. Его спутники поспевали следом, изредка переглядываясь, пытаясь уловить все временны́е промежутки, представленные на нитях, но почти ничего не успевая увидеть.
Неожиданно Марк остановился, словно налетев на стену.
- Стой! – окрик его заставил затормозить и Фридриха, и Пашку, и обоих, одинаково недоуменных, приблизиться. Немец нахмурился, вглядываясь в очередное живое изображение, перед которым замер парень и чуть склонил голову набок.
- Это Вольфганг, - негромко резюмировал он, - Только время не то, о котором вы говорили, это прошлое, годы войны. А вот девушку я вижу впервые…
- Это моя сестра, - голос Марка прозвучал заморожено; в серых глазах его отразилось нескрываемое волнение, - Но что, черт возьми, они творят?! Куда идут? Я вижу – кругом взрывы, а их понесло наверх по этой крутой лестнице – зачем??
Пашка глубоко вздохнул и, передернув плечами, сунул руки в одни из многочисленных карманов на своих штанах.
- Скажи-ка, Фридрих… - проникновенно начал он, - А нельзя ли тут как-нибудь динамики включить, ну или, на худой конец, громкость прибавить? Мы же ни черта не слышим, а хотелось бы в общих чертах понять… Марк, ты заметил? Они держатся за руки.
Брюнет досадливо отмахнулся – с его точки зрения, эта деталь была весьма незначительна.
- Должно быть, наконец-то нашли общий язык. Предлагаешь радоваться, что умрут они оба счастливыми?
Немец, усмехаясь, легко покачал головой и задумчиво накрутил на указательный палец один из своих вьющихся локонов.
- Я знаю Вольфа. Он бы не пошел без необходимости туда, где грозит опасность – он знает, что делает. Кстати, что до девушки… Вообще-то, у него была девушка. До войны.
- И что? – Пашка откровенно недоуменно заморгал, поворачиваясь к собеседнику. В синих глазах его отобразилось искреннее непонимание.
- Время до войны давно в прошлом, сейчас Вольфа можно считать… эээ… холостым. У Таты, по-моему, все шансы есть и, поверь мне, Фридрих, она у нас дама решительная и привыкла добиваться, чего хочет. Так что это у Вольфганга шансов нет… блин, в самом деле, что они творят?
Марк, который стоял, обхватив себя руками, будто бы снова мерз, и не отрывал взгляда от творящегося перед его глазами, неопределенно мотнул головой. Того, что делает сестра и ее новоявленный парень (а в последнем молодой человек не сомневался) он решительно не понимал и всецело не одобрял их поведения. В конечном итоге, красться по шатающейся от взрывов лестнице, при этом еще отчаянно пытаясь не попасть на глаза ни хозяевам замка, ни захватчикам можно было смело полагать затеей смертников. Отсутствие звука понять это не мешало и, пожалуй, сейчас парень даже был рад, что не слышит, как бабахают взрывы и как кричать испуганные хозяева. В этом случае на психику бы все это действовало значительно сильнее.
- Нет смысла стоять здесь и смотреть, - Фридрих, видя, что один из его спутников всецело увлечен происходящим с его сестрой, участливо коснулся его плеча, - В их время вам отправляться смысла нет – вы застрянете там вместе с ними, если только… - осененный внезапной догадкой, немец нахмурился, - Нет, они не должны этого делать. Если они решат разбить часы…
- Какие часы? – Пашка, тоже увлекшийся происходящим, повернулся одновременно с другом и, переглянувшись с ним, приподнял брови, - Часы темпора, насколько помню, у него в волосах, их…