— Ну, и чем тебе не угодила бумага? — поинтересовался гриффиндорец, с насмешкой глядя на друга. — Сердишься, что в газете нет объявления о присвоении тебе Ордена Мерлина за спасение утопающего?
— Нет, жалею, что он не пригоден к тому, чтобы заткнуть тебя, — ответил слизеринец, который явно был не в духе. — Иногда из тебя слова не вытянешь, а вот сегодня, кажется, на тебя напало красноречие, и ты решил мучить меня своими сомнительными остротами?
— Тебя не поймешь, Малфой, то ты не любишь тишину, то и слова сказать нельзя, — Джеймс стал потихоньку убирать в рюкзак вещи. — Совершение подвига явно на тебя плохо действует.
— Это ты на меня плохо действуешь, Поттер, причем не первый год, — напомнил гриффиндорцу Малфой, поднимаясь с места вместе со звуком колокола.
— Еще кто на кого, — буркнул Джеймс. Они покинули класс и побрели к подземельям, где у них должно было быть Зельеварение. — Как Ксения, ты ее не видел?
Ксении разрешили в понедельник не посещать занятия, поскольку она очень устала из-за ментальной связи между ней и Джеймсом, которую ей приходилось поддерживать, пока они пытались найти Лили.
— Прости, но я не могу попасть в спальню к девушкам, крылья оставил дома, — Малфой проводил взглядом девчонок с Рейвенкло, которые захихикали, взглянув на двух друзей. Мерлин, когда же пойдут нормальные девчонки, без этого их хихиканья и смешков? Вот Ксения — если уж смеется, то смеется. Никаких глупых «ихихи» и игры глазками. — Но ты можешь послать ей какую-нибудь мыслишку, уверен, она тут же откликнется… Если не спит.
— Малфой, завидуй молча! — они спустились по ступеням и остановились чуть в стороне от остальных студентов, ждавших, когда Слизнорт откроет класс. — Я не виноват, что тебе не дали такого прекрасного шанса…
— Покопаться в твоих мозгах? — с притворным ужасом откликнулся Скорпиус. — Нет уж, уволь, боюсь, что мне одного раза бы хватило, чтобы попасть в закрытую палату в Мунго. Или же меня бы поразила абсолютная пустота и эхо…
— Малфой, сейчас договоришься у меня, Лили придется не меньше недели навещать тебя в больничном крыле, — пригрозил гриффиндорец. — Кстати, ты ее видел?
— За завтраком, как и ты, — пожал плечами Малфой, опираясь плечом о стену.
— Она тебе не показалась странной?
— Поттер, я бы на тебя посмотрел, если бы тебя выкрали, напоив какой-то гадостью, заперли в подземелье и собирались слопать на ужин, — Скорпиус хмыкнул. Но Джеймса это не успокоило.
— А ты к ней вчера в больничное крыло заходил?
— Собирался, но там была Уизли, они так пламенно разговаривали, что я не стал их прерывать, — пожал плечами Малфой.
— И о чем они разговаривали? Об уроках? Книгах? Уильямсе? — заинтересовался Джеймс.
— Обо мне, — равнодушно ответил Малфой и пошел к открывшейся двери в подземелья. Джеймс на мгновение застыл, а потом поспешил за остальными однокурсниками.
— И что хорошего ты о себе узнал? Какой ты замечательный и волшебный? Как Лили тебя любит? — со смешком просил гриффиндорец, устанавливая свой котел рядом с Малфоем.
— Нет, — он отвернулся, чтобы достать учебник, — я узнал, какая Уизли у нас проницательная и дальновидная…
— В смысле? — не понял Джеймс.
— Да в прямом. Она даже мне самому на меня глаза раскрыла, — Скорпиус вынул из рюкзака ингредиенты и стал их раскладывать. — Поттер, закрой рот, иначе оставшиеся у тебя мозги испарятся, почувствовав простор для маневра…
Джеймс пожал плечами, решив, что все равно слизеринец не расскажет, если не захочет, так что пытать его было бесполезно.
Что такого могла сказать Роза? Она вчера полвечера не давала ему спать, заставляя рассказать каждую подробность о похищении и спасении Лили, а потом прочла лекцию на тему «перестаньте делать вид, что вы только Поттеры, а Уизли на вас наплевать». Наверное, у кузины случился гормональный взрыв, или же из-за того, что она в ссоре с Уильямсом, она решила направить свою энергию в другое русло.
На Зельях все было, как обычно. У Скорпиуса вышло все почти идеально, что принесло Слизерину десять баллов, зато котел Джеймса расплавился, выплюнув половину снадобья странного коричневого цвета на мантию Эммы Томас. Сколько себя помнил Джеймс, бедной девушке вечно доставалось на всех занятиях, причем обычно именно от Джеймса и его друга. Может, поэтому она на пятом курсе отказалась пойти с ним на Рождественский бал?
Слизнорт с присущим ему добродушием (с Флитвиком они бы оставили идеальную пару, не будь один таким маленьким, а второй — таким тучным) замял инцидент, взмахнув палочкой, чтобы убрать «зелье» Джеймса отовсюду.
На обед они пришли в хорошем расположении духа — ведь больше занятий на сегодня не было, а загрузили их не настолько, чтобы брести в библиотеку. В Большом Зале Джеймс тут же увидел Ксению и помахал ей. Она выглядела отдохнувшей, бледность пропала с ее щек. Не думал, что его мысли могут быть такими… тяжелыми. Он вроде бы думал все время о приятном.
