Она пихнула его в грудь и отошла подальше. «О боже, это был он». Кэлли почувствовала, как по шее растекался жар, и пыталась взять себя в руки.
Трей хмыкнул и развел руки в стороны.
— Теперь тебе ясно, почему меня беспокоит твой приезд.
Она попыталась его обойти, но он преградил ей путь.
— Меня тревожит, что моя мать ни с того ни с сего знакомится в социальных сетях с какой-то чокнутой любительницей садоводства и танцовщицей под дождем и приглашает к нам домой.
— Да, Трей, все именно так, — выпалила она и вновь толкнула его в каменно-твердую грудь, силясь сдвинуть с места. — Я ненормальная.
Пропуская ее, Трей шагнул в сторону, но Кэлли потеряла равновесие. Он ее удержал и спас от падения, однако воспользовался возможностью и крепко прижал к груди. Опять. Ей не должно было настолько нравиться.
— Ну, похоже, с момента твоего приезда мать только и делает, что отдает мне приказы. Ты обещаешь нарисоваться в школе у моей племянницы, а я впервые дерусь с лучшим другом.
Кэлли стояла лицом к лицу с этим гигантским мужчиной, и ее обуял гнев.
— Во-первых, отпусти меня, неандерталец, — прорычала она.
И как ни странно, Трей отпустил. Кэлли стремительно его обошла на случай, если он снова соберется дать волю рукам.
— И если мне верно помнится, я не единственная чокнутая, что танцевала прошлым вечером. Тебе вроде как нравилось. — Она помахала двумя пальцами. — Во-вторых, Алекс я ничего не обещала. А четко пояснила: если буду здесь, то приду в школу. И я приду. Пообещал ей именно ты. А за тот короткий промежуток времени, что я здесь нахожусь, мне начало казаться, что у тебя есть проблема. Ты обожаешь нарушать данное людям слово. И, в-третьих, — Кэлли ткнула пальцем ему в грудь, когда он подошел ближе, — мама орет на тебя, потому что ты мудак! Наверно, по той же причине тебе врезал лучший друг!
Трей схватил ее за палец, которым она в него ткнула, и уставился ей прямо в глаза. Всем телом Кэлли сотрясалась от страха и предвкушения, и чего-то еще, что не хотелось признавать.
— Я здесь, потому что твоя мама попросила меня приехать. Это единственная причина, и я останусь, пока буду ей нужна. Если ты считаешь, что твое козлиное поведение меня спугнет, умоляю, я видела вещи пострашнее Трея О'Брайена.
Кэлли выдернула руку из его хватки и промаршировала мимо него. Ей нужно убраться от Трея как можно дальше. Она дошла до двери, но в последнюю секунду передумала и схватила с островка тарелку.
Трей вытаращил глаза.
— Эй, это мое!
— Знаю, — откликнулась она и, улыбнувшись, занесла тарелку над мусоркой. — Хорошего вечера. Увидимся.
Он прищурил глаза, голос звучал низко и многообещающе:
— Можешь на это рассчитывать. Я буду за тобой приглядывать.
— Жду не дождусь, — огрызнулась она, опрокинув тарелку, и вылетела за дверь.
Глава 8
— Доброе утро, солнышко! — пропела Кэлли и вылила воду Трею на лицо.
— Какого… — прорычал он и резко вскочил с пола перед камином.
Он провел рукой по лицу, сплюнул и откинул мокрые волосы со лба.
Кэлли направилась в кухню и поставила кружку в раковину.
— Твоя мама сказала, тебе нужно рано вставать на работу. Я решила помочь и удостовериться, что ты доберешься вовремя.
Он изумленно распахнул рот и наблюдал, как она плавно перемещалась по гостиной и раздергивала тяжелые шторы, плотно закрывавшие окна. Заворчав, Трей прикрыл глаза от заливавшего комнату солнечного света.
Кэлли развернулась на пятках, склонила голову и уперлась руками в бока. Сверкнув самой раздражающе милой улыбкой из всех им виденных, она промурлыкала:
— А-а-а, Трей по утрам сварливый ворчун?
Он затряс головой, водные брызги разлетались во все стороны.
— Только когда меня будят чокнутые люди.
Она откинула голову назад и от души захохотала.
— Тебе повезло. Сегодня единственное утро, когда я тебя бужу. Теперь пошевеливайся. — Взмахнув руками, она принялась толкать его к двери. — И забери с собой эту мерзость, — добавила она и пнула пивные банки, оставленные Треем на полу.
На секунду он замер и ошарашенно на нее смотрел. Да кем эта маленькая блондинка себя возомнила?
Кэлли остановилась и округлила глаза, словно имела дело с ребенком.
— Давай пошустрее, — приказала она и пихнула к нему банку.
Он пошатнулся и попытался подобрать пустые банки, что катились в его направлении. Он стоял спиной к двери-ширме и понял, что это его последний выпад:
— Кажется, ты забыла: гостевой домик — мой.
— Твоя мама сказала, до отъезда он — мой, так что забирай свое барахло и убирайся.
— Попридержи коней, деточка. Все это сделано моими руками. — Он яростно взмахнул рукой, чтоб она поняла: все это — его работа. — Это моя земля, мое пространство и моя семья. Если захочу остаться, я останусь.
Кэлли вздернула бровь.
— Отлично. Здесь красиво, они удивительные и бла-бла-бла. Рада слышать. Теперь вали.
— Бла-бла-бла? — повторил он, усомнившись, что она действительно так сказала, выпятил грудь и наклонил голову вбок.
— Да… Бла-бла-бла. — Она подняла рабочие ботинки и швырнула ему, а он выкатился за дверь, которая захлопнулась у него перед носом.
