Энди толкнул Трея в грудь.
— Твою мать, Трей! Отпусти, — выплюнул он.
Но Трей лишь усилил хватку.
— Я скорее тебя убью, чем позволю до нее дотронуться. Понимаешь? Она принадлежит Джейми, и никто, даже ты, ее недостоин.
К удивлению Трея, Энди въехал ему в челюсть кулаком. Его отбросило в сторону, он покачнулся и рухнул на пол. Перед глазами закружились звездочки. Трей простонал и, подвигав челюстью туда-сюда, удостоверился, что перелома нет.
Упершись ладонями в колени, Энди пытался перевести дух и в попытках вернуть самообладание провел рукой по шее. Подойдя ближе, он посмотрел на Трея со смесью гнева и жалости во взгляде.
— Ты в курсе, что ты можешь быть реальным мудаком? — Не оглядываясь, он подошел к двери и поднял кепку, слетевшую в момент удара. Энди вернул ее на голову и вышел за дверь. — Твоей матери я рассказывать не стану. Это разобьет ей сердце. Скажу, что ты решил все сделать самостоятельно, а мне нужно начать покос.
Придерживая рукой и бедром дверь-ширму, Энди стиснул зубы, покачал головой и глубоко вздохнул.
— Долго же тебя не было, братишка.
Трей поднял голову.
— Не так уж и долго, чтоб нормально отнестись к тому, что ты резвишься с моей невесткой. — Трей провел рукой по волосам.
— Тебе стоит приезжать почаще. Это радует твою маму и девочек.
Дверь-ширма хлопнула, и Трей остался наедине с воспоминаниями.
Глава 7
Стоя возле двери-ширмы, Кэлли не спускала глаз с гостевого домика. Она наблюдала, как из трубы валил дым. На ужин Трей не пришел.
Они даже отправили важную птичку Алекс с посланием, что настало время перекусить. Она прискакала и объявила:
— Дядя Трей сказал, что сегодня не в настроении терпеть это дерьмо!
— Александрия! — ахнула Лорен.
— Знаю, мама. Я тоже была в шоке. — Она достала из кармана двадцатидолларовую купюру и помахала, словно выиграла в лотерею. — Но он щедро мне заплатил, поэтому я сказала, что на этот раз мы его прощаем.
Она выбежала из комнаты и, обернувшись через плечо, упрекнула:
— Ба, тебе реально нужно научить его не употреблять ругательства в присутствии детей.
До Кэлли долетели шаркающие звуки, и она повернулась, как раз когда в кухню входили Лорен, Ева и Энди. Она прислонилась спиной к дверной раме и глубоко вздохнула. Вокруг царила волнительная тишина.
— Вряд ли он придет. — Энди притих и взглянул на гостевой домик. — Может, стоит к нему сходить?
— Ему нужно немного времени. Сейчас ему многое нужно переварить, — проговорила Ева и, прислонившись к кухонным шкафам, сложила руки на груди. — Он приехал. Это уже прогресс.
Лорен пересекла комнату и взяла Еву за руки. Голос звучал нежно, но смягчить честность в словах было невозможно:
— Ева, прошло два года. Мы его теряем. Если мы не надавим, боюсь, он исчезнет навсегда. Мне невыносима мысль потерять их обоих. Знаю, вам тоже.
Ева тяжело вздохнула и закрыла глаза. Одной рукой она зажала рот, а вторую приложила к сердцу.
Кэлли это было знакомо. Такое же выражение лица частенько бывало у ее матери, когда врачи сообщали, что болезнь крала у Кэлли жизнь. Глубокая эмоциональная боль проявлялась в боли физической, стоило матери прийти к мысли о том, что придется жить без своей собственной плоти и крови. Ева крепко себя обнимала, отчаянно пытаясь сдерживаться, но знала, что утрата младшего сына послужит фатальным надрезом для и без того хрупкого сердца.
Внезапно на душе стало тяжело, и Кэлли рассеянно провела пальцами по груди.
— Я с ним поговорю, — тихо сказала она, чем удивила даже саму себя.
— Думаешь, идея хорошая? — задала Ева вопрос и шагнула к ней. — Я вот не уверена.
Кэлли бессильно улыбнулась и присоединилась к Еве в центре комнаты.
— Я уже видела подобное в других скорбящих семьях. Сейчас он прячется. Он затерялся в горе и чувстве вины. Только это он и позволяет себе ощущать. Без этого он не в состоянии существовать. Да и, скорее всего, уже разучился.
— Все это не его вина. — Ева указала пальцем вначале на себя, потом на Лорен. — Мы никогда его не упрекали. Как ему объяснить? Как вбить в голову?
Кэлли притянула Еву в объятия, а затем взяла стоявшую на стойке тарелку, затянутую фольгой. Где-то глубоко внутри все дрожало. Она замерла, прочувствовав важность момента.
— Не поймите неправильно, но дело не в вас. Дело не в том, что вы говорите или делаете, или вынудите его во что-то поверить. Дело только в нем. Он должен разобраться сам. В глубине души ему известно о вашей любви, но любви иногда недостаточно для того, чтоб у человека появилось желание спастись. Он сам должен хотеть жить.
— Как нам узнать, в чем он нуждается? — спросила Лорен, глядя то на Энди, то на Кэлли. — Мы могли бы помочь.
— Вряд ли он сам в курсе, — отозвалась Кэлли.
— Тогда как? Как нам его спасти?
С минуту Кэлли молчала, а потом распрямила плечи и покачала головой.
— Он спасется сам. Это единственный способ.
Лорен спрятала лицо у Энди на груди. Он обхватил ее руками и что-то зашептал на ухо. Успокаивающим жестом Ева коснулась спины Кэлли, по щекам катились слезы.
Кэлли, поглощенная мыслями, взглянула на дверь и продолжила:
