— Вот. Об этом я и говорю. Даже если придут все, кто здесь живет, все равно будет... — Джейд пыталась подобрать верное слово, — скучно. — Она выпалила это слово так, будто от нехватки развлечений можно умереть.
Джейд плюхнулась на диван и закрыла глаза рукой. Кэлли, захохотав, открыла холодильник и достала мясо для бургеров, которое принесла вчера от Евы.
Джейд приподнялась на локтях.
— Я могу остаться и приглядеть за Алекс. Она крутой ребенок. Посмотрим какие-нибудь сериалы, о которых она рассказывала.
— Нет. Прости, но ты едешь. Знаешь, если попробуешь, тебе может даже понравиться. — Кэлли зашагала к микроволновке, чтоб разогреть рубленое мясо.
Джейд сделала глубокий вдох. Нельзя отрицать, нечто в фермерской уединенности ее привлекало. Вечером, когда они с Кэлли сидели на заднем крыльце, а луна отражалась в ленивой речке, она поняла. Эта разновидность спокойствия просачивалась в душу, мягким целительным прикосновением выискивала больные места. В мегаполисе она такого не встречала.
Даже в пляжном домике не найти такого спокойствия. Хотя Джейд подозревала, что всему виной хранившиеся там воспоминания. Мама всегда старалась сделать это место светлым и веселым: приносила свежие цветы и постоянно меняла декор, чтоб все было новым, свежим. Но все знали, что это «место ожидания». Они либо ждали, что Кэлли поступит спасительный звонок, либо ждали ее смерти.
Она устала, у нее все болело. За последние несколько дней Ева измотала их подготовкой к предстоящему событию, которое примут О'Брайены. Джейд ни разу в жизни ничего не сажала, однако она помогала Кэлли и кайфовала от того, что находилась на свежем воздухе.
Сестра, напевая песенку, стояла возле островка и расставляла тарелки. И вдруг сердце у Джейд сильно сжалось. Сестра... счастлива. Она здорова как никогда, но было и что-то еще. Она влюбилась.
Это не детская влюбленность, о которой они мечтали, сидя у Кэлли на кровати. Теперь Джейд стало очевидно: это реальная глубокая любовь, которую ежедневно ищут люди.
Любовь, что делает человека цельным.
Любовь, что является самой большой силой и самой большой слабостью. Связь с другим человеком, что раздвигает границы и позволяет стать тем, кем даже и не мечталось.
Однако эта любовь, уходя, забирала все с собой. Она задушит остатки личности и уничтожит спланированное будущее. Она беснуется, будто огненный демон, поглощает душу и меняет направление пути.
Джейд знала, что Кэлли во всем этом увязла. Это уже не остановить. Все, что она могла сделать, — это быть рядом и свести последствия к минимуму.
Джейд уселась напротив сестры и вымученно улыбнулась.
— Завтра тот самый день. Ты готова?
Кэлли доставала контейнеры с тем, что осталось, и раскладывала по тарелкам. К сестре она стояла спиной.
— Да, готова.
Джейд подметила, что дышала Кэлли учащенно.
Кэлли обернулась. В дрожавших руках она держала миску с макаронным салатом и попыталась ее поставить. Джейд обежала островок и, забрав миску, определила ее на стойку.
— Кэл? — обеспокоенно позвала она и схватила ее за руки, когда сестра покачнулась.
Кэлли дрожала, лицо стало пепельного цвета. Джейд, притянув к себе, гладила сестру по волосам, как делала в детстве, когда испуганной Кэлли было суждено уступить болезни.
— Ш-ш-ш. Сосредоточься на дыхании, сестренка. Вдох и выдох. Я рядом.
Глаза у Джейд горели от непролитых слез. Они понимали друг друга без слов.
Кэлли потеряет Трея из-за правды, которую он заслуживал знать.
— Не могу... Не могу... — Кэлли хватала ртом воздух и рыдала, черпая утешение в объятиях сестры.
Глава 23
Джейд, захлопнув дверцу машины, ступила на тротуар и пригладила сарафан персикового цвета. Она окинула взглядом главную улицу города, что запал сестре в сердце. Смотреть особо не на что: банк, магазин товаров для рукоделия, что-то похожее на хозтовары и почтовое отделение. Чуть ниже коричневое здание, похожее скорее на склад, чем на бар. Если б не отвратная мерцавшая вывеска с названием «Типси», написанным самым ужасным шрифтом, Джейд прошла бы мимо, предположив, что внутри нет ничего, кроме тракторов.
Кэлли схватила Джейд за руку, и они зашагали по тротуару к единственному в городе бару. Кэлли пообещала самую вкусную на свете пиццу, и это обещание было существенным, учитывая, что последние два года Джейд прожила в Нью-Йорке. От одной только мысли в животе громко заурчало.
— Ты в порядке? — Кэлли засмеялась, когда Джейд приложила руку к животу.
— Нет, — пожаловалась Джейд, стараясь поспеть за сестрой. — У меня все болит, я устала и умираю с голоду. Ева напоминает миниатюрного армейского сержанта. В жизни столько не работала.
Кэлли закатила глаза.
— Ладно тебе, нытик. Думаю, ты выживешь.
Шаг Кэлли не замедлила, вынуждая Джейд идти быстро.
— Должна предупредить, — заговорила Кэлли, бросив взгляд через плечо. — В это время суток сюда приходят семьи с детьми и едят пиццу.
Джейд свела брови к переносице и пыталась не отставать от сестры.
— Я думала, мы идем в бар.
— Мы и идем.
— А детям можно находиться в баре? Что это за заведение такое? — спросила Джейд, в голосе сквозил намек на сарказм.
