- Маленький Нату, что за нравоучительный тост, словно проповедь ты прочитал? Я чуть было не решил, что ты сейчас в пух и прах разнесёшь меня, как самого большого развратника Франции, - с горящими глазами сказал король.
Он подозвал Де По к себе и обнял одной рукой, другой взял кубок и, поворачивал его, подставляя под свет, исходящий от лампад, курительниц и свечей, задерживаясь на особенно дерзких вывертах.
- Малыш, скажи мне, возбуждают ли в тебе пыл эти картинки? Какую бы из них ты осмелился повторить? - лукаво спросил король и все ожидали, что Де По смутиться и на этот раз не найдётся цитаты из каких-нибудь нравоучительных трудов, чтобы парировать вопрос короля.
- Ваше Величество, - понизив голос и сделав его тем самым бархатистым, ответил Де По и взял из рук короля кубок, - я бы осмелился повторить из этих поз ту, в которой изображены вы.
Пирующие ахнули и стушевались, не зная можно ли смеяться или это заявление оскорбит короля.
Генрих не скрывал своего воодушевления, и его глаза заблестели игриво, дыхание стало жарким, а щёки зарделись пылким румянцем. Он выглядел действительно прекрасно, так что многие едва не ослепли, наблюдая ожившего Аполлона.
Генрих же пришел в некое неописуемое сильное чувство, обнадеженный словами, голосом и взглядами Натаниэля, велел переодеваться всем, чтобы отравиться в купальни.
Купальни в Оленвиле представляли собой прекрасный образец, достойный даже бань Бена, о которых нам поведал Брантом. Это было просторное помещение, занимающее пол-этажа, украшенное греческими колоннами и нишами. В углах топились печи, рядом с которыми грелась вода в огромных чанах. Посередине залы был устроен бассейн, окруженный белоснежной балюстрадой, с четырех сторон спускались бронзовые ступеньки и трубы, изображающие пасти василисков. Через эти трубы подавалась вода.
В нишах и за колонами, в разных местах были расставлены ванны поменьше и столики для вазочек со всем необходимым.
По приказу Генриха все гости обрядились в греческие тоги, изображая героев из эллинской мифологии.
Многие из друзей Генриха с радостью последовали сему указанию. Но были и те, кто предпочел остаться в обычной одежде, несмотря на то, что вечер проходил в купальнях. Такими людьми были без сомнения господин Маринус Де Бурбон, его брат Натаниэль Де По и конечно же Шико. Что касается последнего, то он не обрядился в простыню, не только в силу природной скромности, хотя сложение его и было великолепным, но и еще потому, что он точно мог угадывать настроение своего короля. А по царственной роже Генриха было ясно, что он пришел в такое неистовство, которое обычно начиналось у него оргией, а заканчивалось самобичеванием у стен монастыря Сен-Жермен Лекруа. Шико как мудрый человек не желал в этом участвовать. Кроме того он полностью одобрил целомудренный вид своих друзей Натаниэля и Маринуса. Желая как-то помочь им, Шико шепнул братьям, что им вовсе ни к чему участвовать во всем празднестве. Что в разгар пирушки они смогут незаметно покинуть купальни и отправиться спать, а он-то уж за этим проследит. Тем более, что сам поступит точно так же. Братья горячо поблагодарили Шико, однако ж, по своей наивности не подозревая в какой чан угодили.
Войдя в замечательные и роскошные купальни, они обнаружили, что все общество уже в сборе. Франсуаза, Габриэль и несколько других дам, прозванных Семь Смертных Грехов, также решились облачиться в тоги, не скрывая своего белоснежного желанного тела.
Особо красивым сложением и фацией отличалась жена Главного Ловчего. Она обладала длинными ногами, изящными руками и тонкой талией. Ее кожа светилась точно фарфор, не имея ни единого изъяна. И мало кому приходило в голову, созерцая такую красоту, сколько женщине надобно было времени для ухода за собой. От нежелательных волосков по всему телу избавлялись, к примеру, при помощи медовых полосок или же сильно концентрированного уксуса. Или того хуже выщипывали волоски пинцетами, смазывая кожу потом прокипяченным вином, розовой водой и стеблями корицы. Такая смесь позволяла избавиться и от запаха пота. Для ухода же за золотистой шевелюрой на голове Франсуаза использовала настои ромашки, а для кожи лица и рук отбеливающие крема, изготавливаемые самыми дорогими парфюмерами.
Итак, Франсуаза и ее подруга Габриэль полулежали на подушках, раскиданных по ступенькам. Вокруг них расселись несколько воздыхателей и поэтов. Остальные, то есть миньоны и сам Генрих сидели внутри центрального бассейна. И хотя они и были в тогах, те совершенно намокли.
Роксана, прислуживающая дворянам, разливала по их бокалам игристое, которое они тут же выливали в бассейн и на себя.
Заметив троицу в одеждах, здесь совершенно неуместных, Генрих выбрался из бассейна и пересел в приготовленное для него кресло, ни мало не заботясь о мокрой простыне, что облепила тело. Благо король обладал красивой фигурой и длинными мускулистыми ногами, доставшимися ему по наследству от Франциска I.
-Эй, вы, подойдите-ка сюда! - велел король. Шико не смог сдержать ироничной улыбки, разглядывая сие зрелище.
Братья приблизились.
