Утром Арина вышла на палубу свежая, выспавшаяся, отдохнувшая. Он смотрел на неё опухшими от бессонной ночи глазами и любовался: как же она похожа на его Яну. Он подошёл к ней и стоя спиной к солнцу, попросил посмотреть на него. Она посмотрела и, ослеплённая прямыми лучами, невольно сощурилась. Морщинки лучиками легли возле глаз. Но они были другими! Слава богу! Ведь если бы они были точно такие как у его жены, то он прямо сейчас стал бы жадно целовать её. Но даже у очень похожих людей мимика индивидуальна. А мимические морщинки- это и есть проявление неповторимости личности. И если ты любишь в женщине не только её грудь, ноги, глаза, но всю целиком, даже более того, ты любишь в ней личность и индивидуальность прежде всего, то ты больше всего будешь любить и её морщинки, сколько бы их ни было.
Весь день они с девушкой провели вместе. И скучно им не было. Арина без умолку болтала. А на следующий день проснувшись с первыми лучами солнца, они вместе с Никосом везли её в порт на стареньком Фиате грека. Ближе к вечеру он уже в аэропорту встречал свою жену и, в ожидании выхода пассажиров, прохаживался вдоль ряда обменных пунктов валюты и павильончиков проката автомобилей. Яна вышла одной из первых — она летела без багажа. Он подошёл к жене и взял её за плечи будто не видел очень давно, всматриваясь в её лицо. Жена насторожилась, напряглась, словно ожидая неприятной новости от него. Она сосредоточенно-внимательно посмотрела на него слегка прищурив глаза. И он увидел свои любимые морщинки. Прижал её крепко и нежно поцеловал. Он думал в эту минуту о том, что ровно десять лет назад она не была для него так близка и дорога. А значит ли это, что ещё через десять лет он снова встретит её здесь и она снова станет для него ещё ближе и дороже? И отвечал себе: "конечно да! Если это вообще возможно, разумеется…"
Мне сорок четыре. Я тренер по боксу. Но для своих пацанов я прежде всего воспитатель. Сегодня я начал тренировку словами:
— Боксёр обязан быть джентльменом больше, чем какой-нибудь британский сэр. Потому, что он в отличие от остальных вооружён. Всегда. А какое главное оружие боксёра? Правильно, — интеллект. Бокс — это своего рода шахматы. Такие шахматы, в которых на обдумывание каждого хода у тебя только сотые доли секунды. Наша главная мышца — наш мозг. В том смысле, что он требует непрерывной тренировки.
Фразы словно сложены из булыжников. Но так лучше до мальчишек доходит. Так изо дня в день и за годом год из этих камешков должна вырасти гора. Ведь хороший спортсмен — это прежде всего яркая масштабная личность. К чему это я? К тому, что сам-то тренер, то есть я, каким белым и пушистым должен быть? А каков я есть на самом деле?
Вот так живёшь себе довольный тем, что делаешь. Любуешься перед зеркалом тем, что видишь. И вдруг прилетает от Судьбы затрещина. А ты, такой, — ой! А почему мне? Что я сделал не так? А тебе Степан Степанович говорит: — Думай! Где-то ты, брат, круто согрешил. Или просто не той дорогой пошёл…
Два месяца назад я проходил медкомиссию со своими ребятами. Для меня это была простая формальность. Я даже попросил врача-терапевта — своего близкого приятеля просто написать мне справку и не тратить время на глупые формальности. Он засмеялся в ответ и сказал: — «Ладно. Но дай я хоть послушаю тебя. Для проформы». Он послушал простым фонендоскопом лёгкие спереди. Потом как водится со спины. Стал слушать сердце. Поднял брови. Опустил. Снова поднял. Сказал: — «Дай-ка я тебе кардиограмму сделаю». После этого ему ещё и УЗИ понадобилось. Сел за стол, стал думать, нервно постукивая колпачком перевёрнутой авторучки о стол. Сидел нахмуренный. Мне это сразу не понравилось. "Что-то не так?" — спросил я. "Если бы что-то было не так, — это было бы очень-очень хорошо" — проворчал он. Мне показалось, что он в задумчивости несёт чепуху. Он позвонил кардиологу и вполне осмысленно добавил: — «Это было бы очень хорошо. А ну, пойдём со мной».
Было детальное обследование. А потом череда ещё более детальных. И все они подтвердили то, во что поверить было невозможно. Одна стенка моей сердечной мышцы стала тонкой. Как папиросная бумага. В таком состоянии сердце не должно работать. Оно не может выдержать даже обычных нагрузок. А я регулярно бегаю, делаю множество упражнений. Но как же такое могло произойти? Я вспомнил, что несколько лет получал справки формально и не проходил настоящего обследования. Когда, в какой момент и по какой причине начался этот процесс? Удастся ли это выяснить? А ведь у меня всегда было отменное здоровье. Выносливость и тренированное сердце помогали мне обрести второе дыхание к заключительным раундам, когда противник подсаживается.
Друзья помогли мне записаться на приём к настоящему светилу — академику.
Прочитав мою историю, посмотрев результаты исследований он сказал:
— Случай редкий. Нужна пересадка сердца. Но на это уйдёт несколько лет. Ваша задача как-то это время продержаться.
