Первый мой грех был весьма простительным — я воровал карандаши из детского сада. Я так любил рисовать и так много этим занимался, что они у меня быстро заканчивались. Мама не успевала мне их покупать, вот и приходилось пополнять запасы таким низким способом. Когда я пошёл в школу я однажды украл у отца деньги, чтобы купить краски. Это уже более серьёзный проступок, но не настолько, чтобы за это распять. А меня распяли, но по счастью, только морально.
Все праздники наши семьи проводили за одним столом. И что за дурацкая привычка была у наших отцов? — Нас во время застолий заставляли бороться друг с другом. И не просто бороться. На нас делали ставки. Все прочие гости по-разному, а отцы всегда ставили "на своего". Кто проиграл, тот должен был выпить стакан водки без закуски. Каким-то странным образом выигрывал почти всегда мой отец. Я был тощий, но очень сухой и жилистый. Как только Федька не обхватывал меня, — а мне всегда удавалось выскользнуть. После чего я сжимал его шею своей левой рукой как тонким стальным тросом и сам превращался в тугую пружину, скручивая его и роняя на пол. Только взрослые могли разжать мой "мёртвый захват", чтобы растащить нас. Его батя, разочарованный в очередной раз, выпивая полный стакан водки, вместо закуски морщась кряхтел:
— Нет, Федька должен заниматься боксом. Пора подыскивать ему секцию. Вот он, — будущий чемпион мира, перед вами.
И обращаясь к моему отцу добавлял:
— Ты знаешь, сколько зарабатывает Мейвезер? — и не дожидаясь ответа продолжал: — О то ж…
Когда мы пошли в школу, Федька сразу стал лучшим в классе. Он с первого класса учился только на "отлично" уже тогда зная, кем он хочет стать в жизни. Он мечтал стать ученым и отдавался учёбе полностью. Мои родители тихо завидовали этому его качеству и почему-то решили, что я тоже должен стать таким. Но я не любил учиться. Я не хотел быть учёным. А кем я хочу быть я совершенно не знал и, похоже, даже знать не хотел.
Вскоре Федю отдали в секцию бокса. Его папа бредил мечтой о чемпионстве сына. И не напрасно — у него были незаурядные данные. Тренировался он больше всех своих ровесников. Через несколько лет он стал уже подающей большие надежды юной звездочкой бокса.
Однажды в детском летнем лагере я познакомился на танцах с красивой девочкой. Мне было уже пятнадцать. Но за право ухаживать за ней мне пришлось драться. Такие встречи было принято назначать за полосой препятствий возле леса. Мой соперник пришёл туда с тремя секундантами. А я только с Федей. Я еле уговорил его. Хотя он нужен мне был только для моральной поддержки. Странно, но он вёл себя в тот момент так, что непонятно было на чей он стороне. Мне здорово досталось тогда и я проиграл "за явным преимуществом". Но девочка досталась мне. Потому, что она сама выбрала меня. А от поединка я не отказался, — стало быть заслужил своё право несмотря на проигрыш. Даже согласие на участие в драке вызывало уважение у пацанов.
Девочка моя по возрасту была ещё ребёнок — ей только что исполнилось двенадцать. Но внешностью и формами она была уже очаровательной девушкой. А внутренним своим развитием даже опережала меня. У неё была сестра-близняшка как две капли воды похожая на неё. Даже собственные родители иногда их путали. Я же их различал всегда. По мимике, по интонациям, по жестам. И лишь одна сестёр меня влекла. Я втюрился в неё на полную катушку. Сёстры учились в художественном училище и мечтали поступить в Академию художеств. Тогда я вторично влюбился в искусство и живопись.
В сентябре после детского лагеря я пришёл в секцию бокса к Феде. Не то, чтоб мне хотелось стать боксёром, а просто научиться постоять за себя. Мои родители совершенно не поддерживали моего увлечения рисованием. Даже кисти, краски и бумагу мне приходилось покупать украдкой. Но на занятия спортом они смотрели сквозь пальцы. В школе я учился нехотя и плохо — к большому неудовольствию отца и матери. Зато ринг стал для меня отдушиной, — местом, где можно не думать об учёбе на законных основаниях. Прошло совсем немного времени и у меня стало получаться не хуже, чем у Фёдора. А ещё через год на всех турнирах где он занимал второе место я стабильно был первым.
Мы с Федей плыли как две спички в ручейке. Хоть были противопоказаны друг другу. Я понимаю, какую досаду он испытывал, проигрывая мне турниры. Ведь для него бокс был судьбой, а для меня всего лишь увлечением. Но деться друг от друга нам пока что было некуда. Он стал ухаживать за сестрой моей подруги и влюбился в неё по уши. Хотя я видел, что он не всегда различает сестёр.
