Жена подарила мне двух мальчишек, двух славных хлопцев и я мечтал вырастить из них спортсменов, настоящих чемпионов. Но оба они к моему разочарованию оказались совершенно равнодушны к спорту. Один хочет стать художником. Второго интересуют только роботы и компьютеры. Тоже вроде не наказуемо. Может тут я что-то не так сделал? Вроде бы нет. Напротив. Если бы я их не "отпустил", то это был бы эгоизм с моей стороны, что скорее достойно порицания.
Все последние годы я был нормальный семьянин. Пока три года назад в меня не влюбилась девочка-гимнастка. Юная, неопытная и открытая. Обычно девушкам нужен период ухаживаний в отношениях. Но у нас не было отношений. Я не ухаживал за ней, скорее избегал. Ждал, что у неё это пройдёт. Или, по крайней мере, ей исполнится восемнадцать. И она безропотно и терпеливо ждала своего часа. Так что когда он настал, мне ничего не оставалось как пойти на сделку с совестью. Как же она оказалась хороша в постели! Оказывается, гимнастки такие темпераментные и такие отдатливые. Мы стали близки по-настоящему. Я к ней привык и прикипел. Мне не хотелось её терять. Но разве это грех? Нет, это конечно же грех. Но так грешит большинство мужчин и никого из них Судьба так строго не карает. Значит что-то другое?
Мы не виделись с Федей почти двадцать лет. Если бы мы оба пользовались общественным транспортом, то неминуемо бы пересеклись, так как жили не только в одном городе, но и в одном районе. Но я давно забыл как выглядит метро и трамвай изнутри. Я передвигался исключительно за рулем своей неизменной серебристой Октавии.
Просматривая сайты в интернете, я случайно наткнулся на объявление, что на следующий день в Манеже открывается выставка картин Фёдора. Я с радостью не видел бы его ещё лет двадцать, если бы они у меня были. Но сейчас мне захотелось пойти и посмотреть его работы. На полотнах преобладают мрачные тона — много серого и тёмной охры. Широкие до небрежности мазки, словно он пишет в основном не кистью, а шпателем. Тогда как я всю жизнь любил чистые насыщенные цвета и обязательно много света.
Нельзя сказать, что его работы показались мне слабыми… И собственный стиль и авторская манера — налицо. Но для себя я оценил увиденное коротко: не цепляет. В дальнем углу зала я увидел его сидящим в задумчивости на банкетке, опершись бородой на кулаки. Подошёл, поздоровался. Он отрешённо кивнул в ответ, словно и не удивился встрече.
Я предложил ему пойти выпить по чашечке кофе. Он согласился. В кафе за столиком я рассказал ему свою неправдоподобно странную историю. Надеясь на его нестандартное мышление и странный для меня подчас угол зрения на вещи.
— Есть у меня один человек. Если кто-то и сможет тебе помочь, так только он.
— А кто он?
— Это очень необычный врач. Но мне иногда кажется, что он в этом деле понимает больше, чем все остальные доктора в мире вместе взятые. Он закончил Первый мед, затем медфак Пекинского университета, а потом пять лет жил в глухой деревушке высоко в горах где-то в китайской глубинке у древней старухи-знахарки. Они передают свои знания только прямым потомкам. Но у неё не было детей. Вот она и согласилась взять ученика со стороны. Своих пациентов она лечила иглами из рыбных костей, которые дезинфицировала просто облизывая их своим беззубым ртом.
— Откуда ты его знаешь?
— Представь. Несколько лет назад меня мучили мигрени. Да-да! Типичная женская болезнь. Никто ничего не мог поделать. Скручивало так, что никакие обезболивающие не помогали. На счастье, удалось мне отыскать Степана Степановича Василька…
— Василька?
— Да, фамилия у него такая — Василёк. Каких только обследований я не делал. Даже профессора говорили: наука, мол, бессильна. А он только посмотрел на мой высунутый язык и сразу же сказал, что ему всё понятно. Он знает что со мной и как меня лечить. И вылечил. Правда, иглами протыкал не так как обычно — всаживая их на пару миллиметров. Он протыкал меня насквозь. Можешь представить? А ещё я пил отвар из сушёных скорпионов и толчёного панциря ископаемых морских черепах, найденных высоко в горах. Догоняешь? Морских черепах и высоко в горах! Представляешь, сколько им должно быть миллионов лет?
Я молча кивнул в ответ.
— Ну, что, пойдёшь? — спросил он.
Я снова молча кивнул.
— Обычно ему требуется несколько дней, чтобы высчитать про человека всё, что ему необходимо. Для этого ему нужно знать дату, время и место рождения. Но у нас с тобой они одинаковые. А значит мои расчёты для тебя сгодятся. Ну что, попробовать договориться?
— Да. Но… Я бы хотел, чтобы первый раз ты со мной сходил.
Через несколько дней мы были у Степана Степановича на Петроградке в специально снятой для приёма больных квартире, где кухня была приспособлена под процедурную. Василёк оказался мужчиной выше среднего роста, плотным и подтянутым как доктор Мясников. Одет он был в элегантный клубный пиджак и светлые брюки.
Доктор сердечно поздоровался с Федей, а мне протянул визитку. Это была необычная визитная карточка. Сверху было всего два слова: "Степан Степанович". По центру нарисован василёк. Под цветком надпись: "Лечу".
