Хочет еще что-то добавить, но осекается: замечает, как Ынгук нервно прижимает палец к губам и косится куда-то за спину Дохёна. Тот оборачиваться не спешит и прислушивается к женским голосам сзади. Эту сладкую мелодию он узнает за долю секунды: Пак Джуын проходит всего в нескольких метрах от них, жалуясь на что-то одной из подруг.
Девушки идут по узкой дорожке, ведущей к главному входу учебного корпуса, через широкий газон, на котором студенты часто коротают перерывы между парами и прогуливают занятия. Пчелки никогда не сидят на траве, как остальные – слишком изысканно для этого одеты. Никто из учащихся и представить не может, чтобы кто-то из королевской четверки ступил на газон в своих лакированных лодочках и короткой юбке.
Подруги проходят прямо за спиной Дэна, не обращая внимания на парней, развалившихся на сырой земле. Никто из девушек не может даже подумать, что тут сейчас сидит тот, кто завладел мыслями красотки Джуын. Они ведь познакомились с писаным красавцем – с загадочной улыбкой в рубашке цвета яичной скорлупы и песочном пальто. Узнать его в ссутулившемся парне в брюках карго и тяжелых кроссовках, в мятой футболке и с красной банданой на голове невозможно.
– Не вздумай писать ему первой, – доносится до ушей Дэна голос, принадлежащий Ван Ханыль. – Этот козел тебя не заслуживает.
Разговор действительно пикантный – Дохён даже по глазам Ынгука видит неподдельный интерес и вздохнуть боится, потому что понимает, что разговор между подругами сейчас как раз о нем и идет. Ынгук опускает взгляд на свой фотоаппарат и делает вид, что просматривает снимки, хотя сам полностью сконцентрирован на беседе девушек.
– Может, у него просто дела? – хнычет Джу. – Я уверена, что он еще напишет.
Дохён непроизвольно расплывается в улыбке, как Чеширский Кот: похоже, он сильно понравился Джу, раз она сама сейчас находит оправдания его пропаже. Обещал написать, но так и не сделал этого. Не умышленно, просто мысли были заняты совсем другим.
Но похоже, что это ему даже на руку.
– Хватит его оправдывать! – В голосе Ханны звучит раздражение. – Вы еще не так хорошо знакомы, чтобы ты уже нюни распустила.
– Ты не понимаешь! – Джу на грани отчаяния, и это уже после одной встречи с Дохёном. – Он совсем не такой, как…
С каждым словом голос Джу все отдаляется и пропадает на самом интересном месте. Они отошли от парней, и тем не слышно продолжение разговора.
– Черт, – ругается себе под нос Дохён и оглядывается на спины девушек.
Те идут нога в ногу по ровной плитке, словно репетировали эту походку. Осенний ветерок колышет легкие светлые волосы Пак Джуын, донося до рецепторов Дэна нотки ее сладкого парфюма. Он помнит этот запах еще с субботнего вечера, когда тот дурманил его разум похуже алкоголя.
Девушки поднимаются по ступеням к высоким дверям, из которых выходит Лим Седжон, вынуждая его снова отвернуться. Уже предчувствует, что ему влетит от нее – не стоило морозить Джу, совсем не стоило. Он ведь пообещал.
– Что они делают? – спрашивает он Ынгука, который теперь в открытую наблюдает за девушками.
– Обнимаются с главной стервой. – Друг улавливает на себе вопросительный взгляд и поясняет: – С Седжон.
– Почему она вдруг стала стервой? – Дохён цепляется за слово, которое не ожидал услышать.
– Так ты ж сам ее так называл, – ухмыляется Ынгук.
Это правда. Дэн был уверен в том, что из пчелиной четверки у Лим Седжон самое острое жало. Но это было до того, как он увидел ее в слезах у дороги. Она пытается казаться холодной, не признавая, что ее лед трещит – возможно, пробить его не составит для Дэна большого труда. Он мечтает вскрыть все секреты, которые таятся под этой ледяной коркой ее вечно бесцветных радужек.
– Забей, – небрежно бросает Дэн. – Что они делают?
– Говорят о чем-то… – Ынгук щурится: – Гадство, Седжон покосилась в нашу сторону.
– Не паникуй, пока она с подругами, мы в безопасности. – Сам он спокоен как слон.
– Не уверен… – Ынгук снова щурится, всматриваясь в троицу у входа. Зрение у него порядком упало – даже очки есть, вот только на людях он стесняется в них появляться. – Они прощаются… И… – мямлит он. – Бро, она идет сюда.
– Что? – На Дохёна будто выливается ведро холодной воды.
Думал, есть еще пара часов, чтобы избежать наказания. Перед смертью не надышишься, но перед встречей с Лим Седжон – вполне.
– Только не поворачивайся. – Гук изо всех сил делает вид, что занят просмотром снимков в фотоаппарате.
Больше головы не поднимает – не хочет быть застуканным с поличным. Но опаздывает с предупреждением, ведь Дохён оборачивается в ту же секунду, встречаясь с суровым взглядом Лим Седжон.
