Однако, как признался мне Абайтара, этот поступок был далеко небескорыстным. Таперахи предлагал отдать Ианопамоко насовсем, но взамен требовал у Абайтары его маленькую дочь – Топехи, которой в то время исполнилось всего восемь лет. «Kari-jiraen taleko ehi nipoka», – говорил он мне, что означало: «Вождь хочет жениться на моей дочери». Сам Абайтара не очень-то желал жениться на Ианопамоко, ведь девушка была больна: «Она даже не сможет пойти на реку за водой». К тому же, условия такого обмена казались ему несправедливыми: взрослая парализованная женщина и здоровая, полная жизни маленькая девочка. У Абайтары были другие надежды: вопреки желаниям Топехи, он собирался в недалеком будущем взять в жены двухлетнюю малышку Купекахи, которая будучи дочерью Такваме, принадлежала к одному с ним клану такватип, и Абайтара в сущности был ее дядей. В свою очередь, Такваме, по условиям «брачной сделки», была обещана индейцу из другого племени – Пимента-Буэну. Таким образом было бы восстановлено семейное равновесие, поскольку Таквари, со своей стороны, был «обручен» с малышкой Купекахи, но в результате всех этих «супружеских торгов» Туперахи лишился бы двух жен из четырех, однако с помощью Топехи возвратил бы одну.
Каким был исход этих обсуждений, я не знаю; но в течение двух недель совместной жизни они вызвали напряжение между главными действующими лицами, и ситуация становилась иногда тревожной. Абайтара был одержим мечтами о своей двухгодовалой невесте, видя в ней, несмотря на его тридцать или тридцать пять лет, супругу, близкую его сердцу. Он делал ей маленькие подарки, и когда она резвилась на берегу, он любовался и меня заставлял любоваться ее маленьким крепким телом: какой красивой девушкой она станет через десять или двенадцать лет! Несмотря на годы вдовства, это долгое ожидание не пугало его; правда, он рассчитывал, что Ианопамоко скрасит ему это время. В нежных волнениях, которые ему внушала маленькая девочка, смешивались простодушные эротические мечтания, обращенные к будущему, отцовское чувство ответственности по отношению к маленькому существу и сердечная забота старшего брата, у которого поздно появилась сестричка.
Неравенство в распределении женщин усугубляется еще и обычаем левирата, согласно которому вдова была обязана снова выйти замуж за родственника мужа, как правило, за его брата. Так, например, случилось с Абайтарой: против своей воли он взял в жены вдову покойного брата – нужно было подчиняться порядкам, заведенным в семействе, да и сама вдова настаивала на этом, «постоянно крутилась вокруг него». Кроме того, у племен тупи-кавахиб существовал и обычай братского многомужия. Например, у тщедушной, едва достигшей «брачного возраста» Пенханы было несколько мужей: между собой ее делили Кара-муа, его брат Таквари, а также Валера, состоявший с ней в некровном родстве. Об этом союзе говорили: «Он одолжил свою жену брату», поскольку «брат брату не завидует». Как правило, деверь и свояченица не то чтобы избегали общения, но предельно сдержанно относились друг к другу. Когда мужчина «одалживал» женщину брату, родственники продолжали разговаривать непринужденно. Братья болтали, смеялись, ели за одним столом. Однажды, когда Таквари «взял у брата» Пенхану, мы вместе завтракали, и Таквари попросил своего брата Карамуа «позвать Пенхану, чтобы она тоже покушала»; хотя Пенхана была не голодна, поскольку они с мужем уже поели, она все же пришла, съела немного и удалилась. Абайтара тоже оставил нас и отправился завтракать с Ианопамоко.
Принципы многомужия и многоженства соответствовали тем задачам, которые поставил вождь перед тупи-кавахиб. Спустя две недели, простившись с индейцами намбиквара, я вдруг осознал, насколько по-разному могут решаться одни и те же проблемы даже в соседних племенах, живущих очень близко друг к другу. Полигамия была распространена и среди намбиквара, и среди тупи-кавахиб, но Таперахи обладал рядом «брачных преимуществ», и поэтому в деревне, которой он управлял, число потенциальных мужей не соответствовало числу «свободных женщин». Однако вместо того чтобы, как тупи-кава-хиб, ввести принцип многомужия, намбиквара допускают гомосексуальные отношения среди подростков. Тупи-кавахиб считают подобную связь ущербной и осуждают ее. Лери насмешливо написал о предках этого племени: «Когда они ссорились, то иногда называли друг друга “тивир” (индейцы тупи-кавахиб произносили похожее слово “теукурува”), это переводится как – “мужеложец”, из этого можно сделать вывод (хотя я не берусь ничего утверждать), что они осуждали подобное поведение».
