Комендант машинально поднял руку в приветствии, адресованном страже у ворот, что вышли навстречу союзникам, но его взгляд был устремлен вверх. Там, из-за зубцов фортификации выглядывала рослая фигура, впившаяся в него недобрым взглядом. Из-за сбившихся в беспорядке красных волос был виден только один глаз - большой и черный. Незнакомец, не моргая, смотрел на него, склонив голову набок. По спине старого вояки пробежала дрожь. Что-то общее было между тем естеством внутри него, которое все это время поддерживало тело и вело к свободе, и тем, кто таращился на него с крепостной стены.
Слова подготовленной истории застряли в горле. Комендант знаком попросил сначала впустить их. Стражники с неохотой пропустили нескольких человек под арку ворот. Там оцепенение спало, и феларец заговорил:
- На наш форт напали твари Бездны. Их были целые полчища! Мы никогда не видели столько разом. Пришлось отступать. В тот же день мы потеряли все группы, занятые добычей минерала. И вот мы здесь, чтобы предупредить вас и просить защиты у старых союзников.
- Если положение настолько серьезно, - начал капитан стражи, - То вы должны незамедлительно отправиться к матриарху и рассказать ей все подробно.
- Непременно исполню вашу просьбу, как только мои люди окажутся в безопасности, - ответил комендант.
- Ну, разумеется, - пожал плечами темный эльф.
Когда значительная часть солдат оказалась за стенами, комендант вышел из-под своего укрытия и снова остановился, почувствовав на себе все тот же взгляд. Это привело его в бешенство, ведь теперь он никак не мог найти того, кто таращился. Видимо, тот надежно скрывался где-то на стенах.
Солдаты бросали на своего командира беспокойные взгляды. Пора начинать, а сигнала все не было...
Карнажа не успокаивали слова матриарха о том, что могут появиться недобрые вестники прежде, чем придет сама опасность. Полукровка считал все это предположениями и не более. Он не верил людям, небезосновательно считая, что они могут представлять не меньшую опасность, даже являясь единственными союзниками среди Пепельных Пустошей. Тем паче нюх "ловца удачи" на неприятности пусть и был не так остер, как у многих его коллег, но здравая настороженность ему еще никогда не вредила. Ведь, когда по роду профессии на одном дню случается несколько раз подозревать одно и тоже лицо, это неизменно входит в привычку. Феникс рассудил, что, даже если феларским магам понадобились новые медальоны для считывания ауры, опасность могла оказаться скрытой. Поэтому он решил лично убедиться, отчего и пришел этим утром к воротам, раз уж день был обозначен матриархом для явления из пустошей "недоброго вестника". Более того, "ловец удачи" знал, что нет лучшего средства спровоцировать замыслившего недоброе, как пристально уставиться на него в решительную минуту исполнения замысла.
Феникс сам не понял, насколько хорошую услугу оказал цитадели, когда нечто внутри коменданта, более неспособное выносить присутствия и взгляда полукровки, захлестнуло разум старого воина черной волной ярости.
Один из стражей свалился с пронзенной грудью. Другой упал навзничь от чудовищного удара алебардой в голову.
- К оружию! Измена! - громогласно возвестил со стены Карнаж своим режущим уши металлическим голосом.
Уже собравшись покинуть укрытие и взяться за коменданта, он заметил, как знакомый ему молодой горнист во все лопатки удирал от пары солдат. Как бы там ни было, но труба у пояса для тех, кто решил брать крепость, рассчитывая на неожиданность, была в одной цене с красной тряпкой для быка на имперской арене.
Чертыхнувшись, Феникс прыгнул в стоящий у стены воз, с него ловко взобрался на крышу пристройки и оттуда подтянулся на угол дома, расположенного в начале улицы, по которой от ворот удалялись беглец и его преследователи.
Меж тем у входа в цитадель завязался отчаянный бой. Комендант начал слишком рано, и многие его люди оказались неспособны помочь тем, кто уже ввязался в драку. Однако в первые минуты защитников было настолько мало, что это не могло серьезно помешать атакующим. Тем не менее, такое обстоятельство задержало начало штурма.
Горнист впервые бежал от смерти. Сердце бешено колотилось в молодой груди, и без того подгоняя спешащие изо всех сил ноги.
- Стой, щенок! - рявкнул один из солдат, вырвавшись далеко вперед своего товарища.
Этот окрик подстегнул беглеца будто плетью, но на повороте ноги спутались, и он упал. Темный эльф схватился за кинжал у пояса, но удар сапога опрокинул его и над головой взметнулся феларский палаш. Горнист зажмурился, в отчаянии закричав на своем родном наречии: "Xizz!*"
