Дружная, но отнюдь не святая троица, они сидели на столе, положив руки друг другу на плечи, и подбадривали отплясывавших гномов, размахивая кружками и раскачиваясь в такт задорной песенки с замысловатым сюжетом, где ревнивый конюх убил свою блудницу-жену, после чего пригласил всех любовников, которых знал, на угощение, в качестве которого выступали пара бочек пива и дражайшая супруга, мелко нарубленная и поджаренная на собственном сале.
Облегченно вздохнув, Тард сорвал с головы колпак, подхватил кружку и ловко запрыгнул на стол, где его первыми встретили эти три радостных возгласа.
* * *
Мугал по прозвищу Паук слыл человеком неторопливым. Возможно, на этом сказывалась суть его незамысловатой профессии, чьей главной добродетелью являлось терпение. Речь шла об обрывании нитей чужих жизней, правда, без лишнего пафоса, что слетал со страниц древних мифов о бессмертных существах, трех сестрах, наделенных такой способностью вершить судьбы, но, тем не менее, также верно и неотвратимо, что являлось предметом особой гордости наемного убийцы. Пусть Мугал изрядно уступал жутковатому триумвирату в могуществе, однако до сих пор не провалил ни единого заказа, сколь бы значимыми и хорошо охраняемыми ни были его жертвы.
Как уже говорилось, терпение и умение ждать были главными добродетелями его ремесла, однако и здесь случалось поспешить. Паук не любил суету и торопливость и не скрывал своего презрения к тем, кто проявлял эти качества, особенно если они оказывались некстати. Однако этим зимним вечером даже он вынужден был прикусить язык и гнать коня галопом до загородного поместья своего брата, верного служителя феларской канцелярии, Клода.
Поводом к столь поспешному прибытию служил визит некоего господина, как подозревал Мугал, агента канцелярии, что недавно сошел в шаргардских доках с судна, что, в свою очередь, прибыло с острова Палец Демона. Если вспомнить, насколько была ценна для Фелара та небольшая агентурная сеть, что раскинулась на том островке и состояла из полудюжины представителей посольства да трех-четырех чиновников дипломатического корпуса, руководивших, разумеется, под прикрытием парой десятков уже откровенных шпионов, то значение доклада агента одной из цепей с особыми полномочиями трудно было переоценить. Тем паче время этого визита выпало на очень напряженный период, когда добрая половина канцелярии неустанно трудилась в поте лица над покрытием всех сучков и задоринок во внешней политике, которые устраивали убийцы драконов во время своей экспедиции. А устраивали они их немало! И даже больше, чем обычно. Причем, если верить словам Тэтцу, подручного Мугала, начали они еще в Шаргарде, где успели сцепиться с довольно опасными представителями островитянской диаспоры. Исходя из этого, Паук не удивился, если бы в скором времени получил известия о подобном конфликте уже на альма-матер пресловутых островитян...
Слуги и конюх поджидали его во внутреннем дворе и, едва он успел осадить коня, тут же провели его в поместье, где буквально передали с рук на руки дворецкому, который ненавязчиво поторопил в гостиную, откуда, насколько помнил Мугал, тайная лестница вела прямиком в кабинет его брата. Но Паук решил удержать за собой право на стаканчик вина с дороги, который он пригубил, устроившись в кресле у камина, где взвалили ноги на пуфик, - в общем, убийца старался почувствовать себя как дома. Непривычному к столь резким переменам ритма в обычном распорядке, ему требовалось хоть немного времени, чтобы собраться с мыслями.
Наконец, до слуха долетели несколько фраз, и Паук решил пройти в кабинет. Дело оказывалось настолько спешным, что, забыв обо всех предосторожностях, его брат оставил дверь на тайную лестницу приоткрытой. Именно поэтому Мугал расслышал обрывки разговора, причем разговора на повышенных тонах. Точнее, повысил тон его брат, а вот второй собеседник, судя по его спокойствию, лишь подтверждал выводы Клода. И наверняка сочувственно и молча кивал вдогонку щедро отсыпаемым проклятиям, из чего следовало, что не он был их адресатом, пусть и разделил участь всякого недоброго вестника: выслушивал устный ответ, еще не отредактированный в письменной форме здравым и поостывшим рассудком.
- Матиас, неужели все это правда?! Вы точно не приукрасили? - в голосе Клода мелькнуло сомнение, едва Мугал шагнул на первую ступеньку тайной лестницы.
- Нет, господин, - ответил агент, - Слово чести!
- Да прекратите вскакивать со стула всякий раз, когда я поднимаюсь. Вы здесь не у монсеньера. Вот... Чуть не разлили горячий шоколад. Вы даже не попробовали? Проклятье!
- Господин расстроен...
- Но не вы же причина этого. Сядьте! И пейте, пока не остыл.
- Благодарю. Вы так обходительны со мной.
