- А я так не думаю, - возразил Паук, - Если Карнаж и правда хитер как сам дьявол, то должен понимать, что это только его родичи по материнской линии не почесавшись сунутся в очевидные жевала Бездны. Таким существам, как люди, гномы и даже эльфы, свойственна рассудительность в момент боязни за собственные шкуры. Счастье труса - это уметь мыслить логически.
- То есть?
- Если наемники до конца поймут, какие тучи сгустились над их головами, они вернутся обратно в Шаргард, даже если им придется это сделать вплавь. Поэтому бедолаги обречены знать лишь половину правды, как и сам Тард. Печальная ошибка "ловца удачи" состоит в том, что он не верит канцелярии и опасается, будто убийцам драконов не дадут вернуться.
- Проклятье! Так в этом все и дело. Либо сейчас, либо уже никогда! - грохнул кулаком об стол Клод.
- Спокойнее, брат, - нахмурился Паук, - Чего же ты хочешь от него? Держу пари, ларонийцы попытались разделаться с нашими наемниками, но пока чужими руками. Поэтому Карнаж перестраховывается.
- Ты как всегда проницателен.
- Не жалуемся. А теперь сообщи мне то, чего я не знаю.
Клод вздохнул, обошел вокруг стола и позвонил в серебряный колокольчик для вызова слуг. Распорядившись подать еще горячего шоколада, вице-канцлер опустился в кресло, уперев локоть в подлокотник, а двумя пальцами подперев собственный висок:
- Карнаж расправился с тем кланом, что был нанят ларонийцами, чтобы покончить с убийцами драконов. Этим он обезоружил нас, потому что использовал личную вражду с одним из союзников, крупным вассалом лорда островитянской столицы. Полукровка столкнул лбами две силы, которые могли на том острове стереть в порошок кого угодно. Теперь ни у нас, ни у ларонийцев там нет сил: синоби просто перебиты, а воители острова больше не станут помогать, руководствуясь круговой порукой с тем, кому один из убийц драконов оказался кровным врагом.
- Знатную кашу заварил наш полукровка.
- Заварить то заварил, но не сможет расхлебать. Подавится, каналья! Не в цитадели темных эльфов, так в горах, куда их всех с охотой пустят ларонийцы, чтобы укрепить прецедент и втянуть в войну больше драконьих кланов. Ты же знаешь, как эти крылатые ящерицы неповоротливы и ленивы, когда от них требуется не защита, а экспансия.
Мугал кивнул с понимающей ухмылкой.
- Теперь о твоей роли в этой игре. Разумеется, она главная. Ты отправишься в Истанию с двумя письмами. Первое к губернатору северных провинций. Тех самых, что у подножия гряды, на западном берегу Бергшлюсселя. Крупных городов там халфлинги не отстроили, но, из-за вольницы в Подводных Пещерах, постоянно содержат немалые отряды егерей, вооруженных фивландскими ружьями. Они-то нам и понадобятся. Пусть через месяц готовят вылазку на западные границы Ларона, в предгорья.
- Понимаю, первый капакан у самой норы... А второе письмо?
- Второе отвезешь бургомистру Нордрадзеля. Лично проследишь, чтобы эта продажная шельма ни за какие посулы не ссудила убийц драконов даже лодкой!
- И черный ход перекрыт... А как быть с цитаделью темных эльфов?
- Они у нас в руках и не располагают крупными кораблями, способными обогнуть Материк и причалить хотя бы в порту Трёделя.
- Когда отправляться? - спросил Паук, вставая.
- Немедленно, - Клод положил руку на плечо брата и тепло посмотрел на него, - Только не бери с собой много людей.
- Одного Тэтцу мне вполне хватит.
- Храни тебя бог, брат.
- И тебя, брат.
Они попрощались, как подобало тем родственникам по крови, чье родство оказывалось не только номинальным, но и фактическим.
Мугал покинул кабинет без провожатых, по тайной лестнице, надежно заперев за собой дверь.
Клод взял с подноса принесенный ему горячий шоколад в изящной чашке из тонкого сильванийского фарфора и жадно припал к ней губами.
Дверь тихо отворилась, и в кабинет шмыгнул писарь-квартикант в маленьких очках с золотой оправой и толстым томом подмышкой. Это был фолиант из библиотеки вице-канцлера, с помощью которого подручный Клода на досуге расширял свой кругозор. Судя по надписи на корешке, на сей раз его интересовали флора и фауна Материка и прилегающих к нему островов.
Молодой четвертушник тихо устроился в кресле возле камина, где готовился по обыкновению терпеливо ожидать распоряжений своего покровителя, как, впрочем, делал любой наперсник, что не даром ел свой хлеб.
В кабинете вновь повисла тишина. Время от времени ее нарушали лишь шелестящие страницы, да потрескивание дров в камине.
Клод допивал свой шоколад, неотрывно глядя в стену напротив, словно копаясь в памяти. Он действительно этим занимался. Всегда, когда бы ни появлялся на его пути противник, особенно достойный, обладающий, по мнению Клода, достаточно глубоким умом, чтобы распутать или хотя бы усмотреть его ходы, в тот самый момент, когда противостояние становилось очевидным, вице-канцлер любливал сосредоточенно нарисовать в воображении портрет своего визави, чтобы хоть так соблюсти ритуал и встать лицом к лицу. Как поединок...
