— Леонис означает «лев», — шёпотом сказала она. — Доктор Нельсон кричал о своём превосходстве, но никто его не услышал. И, вероятно, сейчас он желает продемонстрировать силы, а ты его единственный достойный противник. Уверена, он хотел бы встретиться с тобой лицом к лицу, чтобы показать, кто из вас главный.
— Его желание сбылось, — процедил я, окинул взглядом дверь и, размахнувшись, толкнул её кинетическим эргом.
С треском деревянная дверь слетела с петель и рухнула уже внутри кабинета.
Софи приготовилась применить щит, чтобы прикрыть меня им, но этого не потребовалось — в кабинете было пусто. По крайней мере, на первый взгляд.
Нас встретили запахи лекарств, гробовая тишина, стеклянные шкафы с таблетками и мазями, полки с чистыми полотенцами, бинтами, шприцами и хирургическими инструментами.
Кабинет освещал огонь свечей, установленных в подвесные лампады в виде львиных голов (очень символично, доктор Нельсон).
У окна располагался массивный рабочий стол со стопками бумаг, там же стоял небольшой таз с водой и лежали скомканные бинты, перепачканные в крови.
Кожаное кресло почему-то было повёрнуто сиденьем к стене. За высокой спинкой невозможно было разглядеть, сидит в кресле кто-то или нет.
Пока Софи проверяла ниши за шторами и подсобки, я быстро обогнул стол, держа меч наготове, и крутанул кресло на себя…
В нём действительно сидел человек.
Мёртвый.
Это был Матиас Ринг, из его груди торчал кинжал.
Кровь залила жилет Матиаса, совсем ещё свежая кровь. Один рукав рубашки был распорот почти до плеча и подвёрнут, а сама рука — плотно и аккуратно перевязана бинтами.
Выглядело это странным.
Я покосился на таз с водой. Чёрт… и что всё это значит? Какого дьявола Матиас делал в кабинете у доктора Нельсона?
— Ты-то что здесь забыл, матрос? — зачем-то прошептал я, обращаясь к мертвецу.
Затем убрал меч в ножны и взялся за рукоять кинжала, чтобы вынуть его из груди Матиаса, но тот внезапно прохрипел:
— Отвали, ублюдок… — Потом приоткрыл воспалённые веки, посмотрел на меня и слабым голосом добавил: — А… это ты…
Он будто даже не удивился.
Я отпустил кинжал, уставившись на Матиаса и не веря глазам. После такого ранения он был ещё живой.
— Софи! — позвал я. — Софи, подойдите!
Она откликнулась откуда-то из подсобки, выскочила и, увидев, кого я обнаружил, ахнула:
— Матиас!
На ходу Софи создала сразу несколько лечебных рун и отправила их в сторону раненого, а я опять взялся за кинжал, только не за рукоять (она была костяной), а за стальную гарду. Металл клинка мутировал под нажимом моих пальцев, после чего кинжал вышел из тела Матиаса легко и быстро.
Подойдя, Софи потеснила меня.
Она нарисовала руну прямо на своей ладони и приложила её к ране матроса. Тот поморщился, посмотрев сначала на Софи, потом — на меня.
— Как вы… — он облизал губы и сглотнул, — как вы меня нашли?
— Ты лучше скажи, какого хрена тут делаешь? Что у тебя за дела с доктором?
Матиас то ли усмехнулся, то ли кашлянул: хрипнул и дёрнул головой. Ну и глянул на меня, как на идиота.
— А какие дела… могут быть с доктором, Тео?.. Ох, чёрт… — Он смолк и опять поморщился (Софи сильнее нажала ладонью на его рану). — Врач лечил мне руку, — пояснил Матиас. — На меня напали… напали прямо в бальном зале. Солдаты капитана Грандж. Фреда убили, а я отбился, но получил клинком по руке. Тут появился врач этот… как его…
— Нельсон, — напомнил я, зорко наблюдая за реакцией Матиаса, но он больше реагировал не на мои слова, а на действия Софи: то кривил губы, то морщился, то охал, то замирал от боли.
Его лицо всё больше бледнело, становясь почти белым, голова то и дело заваливалась набок, и он уже не мог держать её прямо. Оставалось надеяться, что он не потеряет сознание, не рассказав мне всего, что с ним случилось.
— Да… Нельсон этот… тощий маленький козёл… — продолжил Матиас. — Он предложил помощь, сказал, что перевяжет рану, остановит кровь… повёл меня в кабинет, усадил в кресло, наложил повязку. Откуда мне было знать, что он потом в меня нож воткнёт… сволочь… заговорил зубы сначала про какую-то хрень… благословение, что ли… вроде благодарности за перевязку… такой пустяк…
После его фразы во мне всё похолодело.
Софи посмотрела на меня, её взгляд сказал обо всём куда красноречивее слов, а сказал он: «Случилось самое ужасное, что могло случиться».
— Значит, доктор напрямую попросил у тебя Благословение? — спросил я у Матиаса.
Тот прикрыл глаза, борясь с тем, чтобы не отключиться на полуслове.
— Мэт! — Я обхватил его за плечи и слегка встряхнул. — Он просил у тебя Благословение? Просил?
— Просил… да, — прошептал Матиас, уже не открывая глаз.
— И что ты ему сказал? Что сказал? Мэт! — Я сам не заметил, как повысил голос и начал орать. — Матиас, мать твою! Говори!
— Сказал… забирай, док… так и сказал… забирай, док… забирай…
Он всё-таки потерял сознание.
Я отпустил его плечи и шагнул назад, теперь даже не совсем понимая, чего ожидать.
