Печать Грязных Искусств (СИ) полностью

— С Терри всё в порядке. Она помогает Хлое в лазарете. — Сказав это, она перешла на ментальный голос: — Пока я держала щит, твоя сестра связалась со мной. Она ведь теперь в теле сильной ментальной чтицы. И всё это время мы с ней разговаривали. Точнее, говорила я, а она слушала. Я рассказала ей всю вашу историю. Теперь твоя сестра знает, кто ты и кто она… не помнит, но знает. Она и забрала все Печати. Отныне они ваши.

Я кивнул.

— Спасибо, Софи. Тогда я уничтожу их. Все пять.

Странно, но Софи даже не возмутилась, хотя я ожидал услышать сотни причин, почему реликвии стоит оставить. Как минимум, для того, чтобы возродить Эпоху Пяти Печатей, по которой так страдала Софи.

Но она ответила:

— Знаешь, я подумала, что эпоху процветания мы способны выстроить и без сомнительных реликвий. После того, как я увидела, на что способна Печать со львом, мне захотелось предложить тебе спрятать все перстни.

— Опять спрятать? Вы издеваетесь?

— А что ты предлагаешь?

— Уничтожить.

— Их может уничтожить только такой же алхимик, какой их создал.

Я улыбнулся.

— Есть у меня один знакомый алхимик. Вредный, как сто чертей, но, думаю, мы договоримся.

— Алхимик? Что за алхимик? Надеюсь, он умудрён опытом и знаниями?

— Да я сам порой удивляюсь, насколько он умудрён, — ответил я, вспоминая грязную и очень деловитую физиономию десятилетнего Фила Рэтвика.

— А ему можно доверять?

— Ну как сказать… Он, конечно, тот ещё хитрожопый засранец, однако у меня есть к нему подход.

Пока мы с Софи общались, Дарт внимательно наблюдал за нами и в конце концов не выдержал.

— Мне одному кажется, что они тайно разговаривают?

— Вообще-то, в приличном обществе так не делают, — поддакнул Хинниган.

Я посмотрел на кресло, в котором восседал доктор Нельсон. Оно стояло всё там же, залитое кровью, а чуть поодаль валялась отрубленная рука. Ковёр вокруг стал багрово-чёрным от крови.

— Вы так и не ответили мне, где Лев? — спросил я у парней. — Вы его куда-то увели? Где он?

Лица Дарта и Хиннигана вытянулись.

— Ты про доктора говоришь, да? — уточнил Хинниган.

— Который в том кресле сидел, да? — добавил свой вопрос Дарт.

— Ну конечно. А в чём дело?

— Видимо, он не помнит, — сказала Софи.

Нахмурившись, я уставился на неё.

— Не помню чего?

— Ты убил его, Рэй. Ты всё-таки успел это сделать, перед тем, как вернуться в тело. Потратил пару секунд, но успел. Между жизнью и местью ты выбрал месть. Хотя чему я удивляюсь? Твоя ярость была настолько сильна, что тебе даже не нужно было к врагу подходить. Ты лишь поднял руку, и Льва разорвало в крошки, в мелкие-мелкие крошки.

— Да какие там крошки! — воскликнул Хинниган. — Он лопнул в кровяную пыль! Бабах — и всё! И нету доктора Нельсона! Вот это был салют!

— Жаль, помучиться не успел, — хмыкнул Дарт.

Я ещё раз посмотрел на место расправы над своим бывшим хозяином.

Память смазала последние воспоминания перед возвращением в тело Теодора Ринга, но, судя по состоянию ковра, его действительно залило, хоть выжимай — таким он был мокрым. Да и кресло выглядело так, будто его в бассейн с кровью опускали.

— Может, пойдём отсюда? — предложил я. — Неуютно тут как-то, да и воняет.

Хинниган закатил глаза.

— Так и скажи, что в лазарет захотел.

— А вот и сам лазарет прибежал, — хохотнул Дарт.

В зал ворвалась Хлоя, раскрасневшаяся и растрёпанная.

— Почему никто не сказал мне, что он очнулся?! — рявкнула она. — Кого убить?

Парни молча указали на меня.

Я думал, что она кинется ко мне с приступом нежности, но рунная ведьма остановилась на пороге и отчеканила:

— Жду вас на медосмотр, мистер Ринг.

Потом развернулась на каблуках и покинула зал.

От её слов воображение разыгралось не только у меня. Парни переглянулись и еле удержались от комментариев.

Софи подтолкнула меня в спину.

— На медосмотр ты всегда успеешь. Дарт и Клиф отправятся в лазарет, помогут Хлое и Терри, а у нас с тобой есть дела.

— Не понял… какие дела? У нас сейчас только одно дело: побыстрее покинуть дворец.

— Не торопись его покидать. Помнишь зал для переговоров? Мы собирались там вместе с Рингами за круглым столом.

Я нахмурился.