— Я так запуталась, матушка… я так виновата… я знаю о том. Что я должна сделать?!
— Очисти свой разум и душу от тьмы и увидишь свет… он укажет тебе истинный путь… — еле слышно твердила Мира, а ее дух улетал все дальше и дальше, и через миг вовсе исчез в облаках.
Вся в слезах, девушка упала на колени, протягивая руки к небу.
Распахнув глаза, Слава резко села на кровати. Холодный пот струился по ее вискам, и она, смотря на тусклый огарок свечи, освещающий просторную спальню, поняла, что ей приснился дурной сон.
Санкт-Петербург, усадьба фон Ремберга, 1717 год
(Московская Тартария, Санкт-Петербург, 7225 лето С.М.З.Х)
Октябрь 29.
Слава гуляла по саду уже давно. Гнетущие, разрушающие мысли о том, что ее жизнь кончена, не покидали ее уже несколько дней подряд.
Последние две недели ее постоянно терзали думы о Кристиане. Девушка страдала уже давно и мучительно, с того самого дня, когда фон Ремберг покинул усадьбу и более не возвращался. Тоска съедала девушку, становясь по вечерам особенно гнетущей. Она постоянно вспоминала, как по вечерам они с мужем проводили время вместе, и как она прикладывала свои руки к его вискам, усмиряя боль. Но тут же эти приятные, интимные воспоминания окрашивались в темные тона, ибо перед ее глазами мгновенно возникала картина того последнего неприятного разговора с Кристианом, когда он сказал, что лишь использовал ее.
Теперь Слава понимала, что совершила чудовищную ошибку, доверившись этому незнакомому человеку, которого знала всего несколько недель до венчания, и который все это время играл роль заботливого, хоть и холодного мужа. Она же, как дурочка, без памяти влюбилась в него и отдала ему свое сердце, признавшись в любви. А самым ужасным было то, что она забылась настолько, что подарила ему драгоценный алмаз, завет деда, который должна была хранить более всего на свете.
В настоящее время Слава отчетливо осознавала, что фон Ремберг никогда не любил ее. А она предала ради него светлую память о матери и своих близких, утеряв бесценный самоцвет Света. И эта правда была настолько страшной, что ее душа не находила покоя ни днем, ни ночью. Она не понимала, как могла так забыться, что невольно отдала оберег матери фон Рембергу. Но Слава явственно помнила тот миг. Она как будто находилась в каком-то обволакивающем нереальном сне, а ею тогда владела неистовая безумная любовь к Кристиану. Потом, когда он ушел, она вроде бы опомнилась, но было уже поздно. Камень был потерян.
Еще в тот день, когда ей приснился кошмар, в котором Мирослава обвиняла ее в проступке, Слава твердо решила во что бы то ни стало попытаться исправить все, что натворила. Она мучительно думала о том, как ей вернуть Великого Владыку. В тот же день переговорила с камердинером фон Ремберга, Людвигом, пытаясь узнать хоть что-то. После вопроса девушки Людвиг сделал удивленное лицо, заметив, что не слыхивал от хозяина ни о каких алмазах и тем более о долгах, поскольку у фон Ремберга всегда было вдоволь денег, и никакие кредиторы никогда не приходили в их дом требовать долг. Все эти расспросы только запутали девушку, и она окончательно сникла. Мучительно поразмыслив над всей этой печальной историей, она вознамерилась ждать возвращения фон Ремберга, чтобы попытаться узнать, кому он продал древний камень.
Дойдя до дальней скамьи небольшого сада, Слава печально созерцала унылый осенний пейзаж. Листья почти опали, а ветер носил по серому небу свинцовые тучи. Настроение девушки было таким же серым и мрачным, как и окружающая ее увядающая природа.
— Здравствуй, сестрица, — неожиданно раздался позади нее мужской оклик.
Услышав знакомый приятный голос, девушка быстро обернулась и опешила. Гриша, ее названый брат, которого она видела в последний раз еще три месяца назад, стоял в нескольких шагах от нее.
— Гриша! — воскликнула Слава радостно и устремилась к нему. — Как я рада тебя видеть! Ты просто не представляешь, как я скучала по тебе! — Бросившись на шею к Артемьеву, она крепко обняла молодого человека. Спустя миг, отстранившись от него, она выпалила: — Целых три месяца! Как долго я не видела тебя. Где ты был все это время? Тебе передали мое письмо? Почему ты не ответил на него?
— Письмо? — удивился Гриша. — Нет, не было никакого письма.
— Но как же? Человек моего мужа должен был передать тебе мое послание.
— Я ничего не получал, Слава.
— Очень, странно, — тихо вымолвила она, понимая, отчего Гриша все это время не давал о себе знать. — Но это уже неважно. Расскажи, что же с тобой приключилось? Я знаю, что тебе удалось убежать от Федора, и ты был болен.
— Так и было, Слава. Федор понял, что это я помог тебе бежать. Он дико разозлился и… — Артемьев чуть замолчал и опустил голову, вспоминая все издевательства Федора, но совсем не собирался все это рассказывать Славе. — Мне чудом удалось выжить. Я сам не помню, как оказался на том постоялом дворе. Почитай, почти месяц провалялся в горячке…
Он замолчал. Слава внимательно посмотрела на Гришу и поняла, что молодой человек многого недоговаривает.
— Он бил тебя?
— Да.
