— Нет. Нынче она на ассамблее во дворце государя Петра Алексеевича.
— Где? — опешив, выдохнул фон Ремберг.
В следующий миг он резко сел прямо в кресле и, повернувшись к Людвигу, вперил в него инквизиторский взор.
— Госпожа сразу после обеденной трапезы уехала с господином Артемьевым во дворец его величества на Зимнюю набережную.
Кристиан два раза моргнул и медленно произнес:
— Я не понимаю, Людвиг. Моя жена уехала с каким-то мужчиной во дворец государя?
— Ну да, — кивнул Людвиг. — Сегодня грандиозный прием во дворце Петра Алексеевича, по случаю именин царицы Екатерины Алексеевны. Еще на той неделе придворный гонец прислал от царя приглашение. И Светослава Романовна уехала с господином Артемьевым туда еще засветло.
— Что за бред ты несешь?! — уже чуть повышая голос, пророкотал фон Ремберг, испепеляя слугу взглядом, и Людвиг немедля опустил глаза, не в силах выдержать жгущего потока фиолетового света от взора хозяина. — Какой еще гер Артемьев? И как эта скромница и пуританка могла быть приглашена на прием самим государем?
Минуту Людвиг молчал, обдумывая недовольное заявление фон Ремберга, и, наконец, объяснил:
— Вас долго не было, мессир. И многое изменилось здесь. Нынче ваша жена постоянно бывает в свете. Несколько раз в неделю она посещает балы и ассамблеи, а также ежедневно ездит в богоугодные заведения. А два раза даже у нас в особняке устраивала званые вечера, — быстро протараторил Людвиг. И видя, что Кристиан не спускает с него внимательного мрачного взгляда, продолжал: — Ваша жена, знаете ли, изменилась, мессир. Ныне она одевается по последней моде, ездит верхом, принимает в гостиной высокочтимых придворных и вообще ведет светскую жизнь. И постоянно при ней господин Артемьев, который сопровождает ее везде.
— И откуда взялся этот гер Артемьев? — процедил недовольно фон Ремберг. — Я знаю, что один ее брат теперь в Париже, а второй так и живет в Астрахани.
— Григорий Иванович Артемьев.
— А, этот. Значит, он выжил, — невольно выдохнул молодой человек, помрачнев. — Это ее названый брат.
— Ну да, я о нем и говорю вам, мессир. Она представила его как племянника своего покойного отчима. Он приехал еще прошлой осенью. И сейчас он наш новый управляющий. Он, знаете ли, весьма помог госпоже, когда сгорел этот особняк и нам пришлось строить его заново. Светослава Романовна очень доверяет ему и постоянно спрашивает у него совета. Да и в настоящее время Григорий Иванович живет здесь, в вашем особняке.
— Какого черта здесь происходит, Людвиг?! — пророкотал угрожающе Кристиан, вставая на ноги, более не в силах слушать все это. Оказывается, пока его не было, произошло столько всего, что просто было невозможно помыслить. — Что значит сгорел? Я же оставлял тебя присматривать здесь! А в особенности следить за ней! И что же я узнаю теперь? Эта гадкая девица спуталась с каким-то сопливым мальчишкой, который уже живет с ней в моем доме!
— О, мессир! Вы не беспокойтесь, она до сих пор девственна! Забери дьявол мою душу, ежели это не так!
— Ты клянешься?! — подозрительно спросил Кристиан.
— О да. Мы каждую ночь следим за ней. И Артемьев не посещает ее спальню. Бывает, иногда днем он заходит в ее комнату, но только при горничной. У Ульяны четкие указания на этот счет.
— Ты сказал, они много времени проводят вместе, и все могло произойти вне дома, — сквозь зубы процедил Кристиан.
— Да, вы правы, мессир. Я тоже думал о том. Оттого неделю назад, когда госпоже понадобились новые духи и крема, я привез к ней нашего брата Бертрана, под видом французского парфюмера, — пояснил тихо Людвиг. — Вы же знаете, что он может просматривать людей изнутри. Так он сказал, что она девственна до сих пор, как и велел наш Верховный.
— Ну, это уже что-то, — уже более спокойно произнес Кристиан.
— И мессир, не могу же я указывать госпоже, что ей делать. Я всего лишь слуга и исполняю поручения госпожи. Но знайте, я даже на минуту не задумаюсь и разделаюсь с этим мальчишкой, если он посмеет только прикоснуться к Деве.
— Да, так и делай дальше, — кивнул фон Ремберг. — Ибо девица еще нужна нам. И нужна чистой. Ты понял?
— Да-да, я все помню, — закивал камердинер и, чуть помолчав, заискивающе спросил: — Вы устали? Ваша комната готова, как и всегда. Может, велеть вам приготовить ванну или баню?
— Нет. Я поеду во дворец государя, — отрезал Кристиан. — Надобно вернуть эту своевольницу в усадьбу.
Кристиан стремительно направился прочь из гостиной, про себя ворча о том, что он смертельно устал, а вместо того, чтобы отдохнуть от многодневной скачки в седле, должен был гоняться за этой девицей, которая, видите ли, шаталась по ассамблеям, вместо того чтобы сидеть дома как благочестивая жена.
— Но тогда, наверное, вам надобно переодеться, мессир, — вдогонку прокричал Людвиг, засеменив за молодым человеком. — Иначе вас могут не пустить во дворец.
— Ты прав, Людвиг, — согласился быстро фон Ремберг и, перепрыгивая через три ступени, устремился наверх к спальням, находящимся на втором этаже.
Санкт-Петербург,
Свадебные палаты — Зимний дворец Петра I.
